Но планчик на три пятилетки всё же лучше, чем ничего. И на всякий «особый» случай в планчике имелась сносочка… Кстати и Фёдор Колычев не будет сидеть сложа руки, пока Иван Васильевич будет расти. Его семья и сейчас рядом с троном и после будет рядом. Приложит Фёдор максимум усилий, чтобы оставить в сердце Ивана добрую о себе память. Особенно после смерти матери его Елены, когда многие другие бояре станут издеваться над мальчонкой.
Обдумав всё и спланировав, я чувством выполненного долга заказал в ресторане столик на вечер. На мой последний вечер в Ялте.
В этот раз мне захотелось водки, а водку закусывают икрой. Поэтому была заказана и икра красная, и икра чёрная, и заливная осетрина, и балык нерки, и сборная солянка на горячее, и жаренный палтус с картофельным пюре.
Сиделось очень хорошо. Я сразу попросил Севу никого ко мне не подсаживать, обещав оплатить два счёта. Он глянув на меня, понимающе кивнул и наклонившись к уху сказал:
— Вас искали.
— Кто? — удивился я.
— Я же говорил, что те девочки очень обидчивые. Вот их мальчики и искали вас.
— Мальчики, девочки… Детский сад какой-то, — буркнул я и вскоре забыл о том, что мне сказал Сева. А зачем мне помнить, когда за меня помнят мои матрицы и Челнок с плазмоидами.
Я сидел, как говорится, «от души» и потихоньку влил в себя литр «Посольской» водки. Часа через полтора в голове звякнуло предупреждение, а через минут пять в зал ресторана вошли трое крепких, я бы даже сказал, слегка перекачанных, парней.
— Ну, вот и приключение! — подумал я. — Давненько я не дрался.
Подошёл официант и привлёк моё внимание, показав глазами на ребят. Я положил на стол сотню. Сева махнул по столу салфеткой и банкнота тут же исчезла. Ребята, наверное, увидели меня, потому что потопали в сторону «моего» столика.
Глава 24
Но подойти к моему столику ребята не смогли. Им преградили «дорогу» другие ребята, вставшие из-за соседнего столика.
— Спокойно! Милиция! — сказал один из них и ловко вынул из внутреннего кармана пиджака маленькую красную «книжицу».
— Пройдёмьте, граждане! — сказал другой «милиционер», оказавшийся ближе всех к «гражданам» и попытался положить ладонь на плечо первому.
Бройлеры-переростки тормознули так, что второй уткнулся в спину первому, а третий второму и рука «милиционера» осталась «висеть» в воздухе.
— А что случилось? — спросил первый «крепыш», тут же превратившись в обычного отдыхающегося. Он даже «сдулся» немного.
— На каком основании мы пройдём с вами? Мы на отдыхе!
— Предъявите ваши документы! — потребовал первый «милиционер».
— Они в номере гостиницы, — неожиданно для меня сказал второй «крепыш».
— Какой гостиницы? — спросил второй «милиционер».
— Этой! Какой ещё? — сказал возмущённо первый «крепыш».
— Пройдёмте на выход, граждане! Там и разберёмся!
Вместе с двумя милиционерами из-за стола поднялись, скользнув по мне взглядом, и их «подруги».
— Симпатичные какие, — отметил я.
Однако, первый «милиционер» что-то шепнул напарницам и они снова сели туда, где сидели.
Крепыши уверенно вышли из зала вслед за одним из, как я уже понял, моих охранников. Я тоже поднялся и зашагал на выход, но самое главное, видимо, пропустил, так как «милиционеры» с задержанными уже что-то обсуждали и никто ни у кого никакие документы не требовал.
— Значит, все свои, — подумал я. — Забавно! И те девочки тоже, значит, «свои»? Пионервожатые, ха-ха…
Так как я раньше много времени проработал и прослужил в Крыму, то знал, что проститутки здесь работают под контролем «конторы» и на «контору». Значит «качки» — местная «контора»? Или не местная? Девочки, действительно, могут быть приезжими. И «мальчики»… Хе-хе… Детский сад, штаны на лямках. Меня отрабатывали? Через документы прикрытия на меня вышли? А зачем на меня выходить через документы прикрытия? Я же Пашка Семёнов! Значит, не меня искали. Не знает же никто больше, что я могу внешнюю оболочку менять. Только Ивашутин знает. Или не только?
— Хреновые у меня документы прикрытия. Не «броня», как говорил герой Евстигнеева в фильме «Собачье сердце». И всякий Швондер при желании может меня попытаться нагнуть. А мне нужна гарантия неприкосновенности.
— Стабецкий правильно сделал, что ко мне людей приставил, — подумал я.
То, что это были люди Стабецкого, я, почему-то не сомневался.
— Прикреплённые, это хорошо, кстати. Ивашутин и это продумал. Интересно на долго мне их прикрепили? И только ко мне, или и к Пашке тоже? Хорошо бы, чтобы и у него было прикрытие.