Мне не хотелось ни подмигивать беседующим «коллегам», ни каким-то ещё образом привлекать их внимание. Я уже давно перерос «щенячьи» забавы. А вот «коллеги» не выдержали проверку на профессионализм и, прервав оживлённую «беседу», проводили меня взглядами.
Поднявшись в номер, я позвонил Стабецкому.
— Александр Львович, добрый вечер, — приветствовал я.
— Это кто? — спросил полковник.
— Я из Ореанды звоню, — намекнул я.
— А-а-а… Юрий Валерьевич! Не узнал ваш голос. Богатым будете. Что-то хотели?
— Есть вопросы.
— Приезжайте. У гостиницы стоят «Жигули» с номером «три-два-семь-три». Вас отвезут.
— Тогда не прощаюсь.
— Жду.
Я тут же вышел, нашёл машину, сел в неё и приехал к Стабецкому.
— Здравствуйте, товарищ Сафронов, — поздоровался полковник, протягивая руку мне навстречу. — Приятно познакомиться.
— И мне приятно снова с вами встретиться, — сказал я улыбнувшись.
Стабецкий шагнул ближе и всмотрелся мне в лицо.
— Вот это работа! — восхищённо сказал он. — Нам бы такого сотрудника! Вы тоже ныряете на тридцать метров?
— Да, — подтвердил я, не раскрывая всех своих возможностей. — Но сейчас не об этом. Мне нужны такие документы, по которым я мог бы полноценно жить и устроиться на работу.
— А эти? — стал серьёзным Стабецкий.
— Эти — засвеченные. Про них слишком многие знают.
— Это тоже хорошие документы, они готовились для реального человека. Он, к сожалению, уже не сможет ими воспользоваться. И не думаю, что эти документы засвечены. Если вы о том инциденте. Что только что произошёл, то это не из-за документов, а из-за вашего внешнего вида. Местные, хм, коллеги приняли вас за гастролирующего карточного шулера. Их на воровском жаргоне называют «каталами». Они приезжают в Ялту не играть, а отдохнуть. Катают они, обычно, где-нибудь на Кавказе или в Москве, в Питере. Вот и ждали его здесь.
— Хм! Я что, похож на него, что ли? — удивился я.
— Коллеги фото шпилёра[1] показали. Ваша охрана говорит, что сильно похож на вас.
— Шпилер — это кто? — не показал я знание уголовного жаргона.
— Шпилер, это — игрок в карты. Не катала — который шулер, а просто профессиональный игрок.
— Так, мой визави шпилер или катала?
— За руку не ловили ещё ни разу. А не пойман — не вор.
— Понятно, — сказал я и нахмурился. Подумал.
— Значит, на мою фамилию и другие документы имеются? Свидетельство о рождении, там, аттестат зрелости? Диплом о высшем образовании? Военный билет, наконец?
Стабецкий вскинул на меня удивлённый взгляд.
— Ну, а как иначе? — сказал он. — Даже квартира в Москве забронирована. Адрес в паспорте указан. Там, правда, сейчас живут, но прописаны в квартире вы.
— И за что такая милость? — спросил я, немного ерничая.
— Вы шутите? — спросил Стабецкий и добавил очень серьёзным тоном. — За заслуги перед отечеством, полагаю!
— Поня-я-я-тно, — сказал я. — Значит, можно спокойно ехать домой? Только ключи от квартиры?
— Там постоянно кто-то есть. Так Пётр Иванович сказал. И всегда кто-то будет, когда вы, хм, вернётесь. Ну и документы будут вас ждать самые «свежие».
— Хм! Нормально продумано! Главное, чтобы эта ваша квартира не проходила по оперативным учётам. Кто за неё платит?
— Ваш двойник. Хм! Не ваш, конечно двойник, но того человека, для которого готовили, хм, «имя», уже нет.
— Сожалею.
— Нет худа без добра, — сказал Стабецкий.
— И он тоже художник? — спросил я.
— Художник и очень неплохой.
— Хм! И когда я появлюсь, вся его биография осыплется прахом?
— Всё намного сложнее и я в подробности не посвящён.
— Не люблю быть профессиональным художником, — сказал я.
Стабецкий промолчал и я понял, что вышел за рамки его компетенции.
Ещё когда я в первый раз посмотрел в паспорт и увидел в нём штамп с пропиской по адресу в Москве, бульвар Цветной, дом тридцать два, квартира восемь, я чуть не рассмеялся. Соседнюю квартиру снимал Пашка со Светланой.
— Так вот почему в неё пытались проникнуть комитетчики, — подумал тогда я. — У них к ней стороннего доступа не было. А у ГРУшников был. Через «мою» теперешнюю квартиру. Видимо квартира через воздушные каналы хорошо прослушивалась гэрэушниками. Правильно! Я ведь сразу сказал Леониду Ильичу, что не хочу быть под колпаком у «конторы», крыша которой, довольно сильно, «протекала». ГРУ тоже тот ещё курятник, но всё-таки. Ивашутин ввёл там такую конспирацию, что даже Поляков не всех выдал, а комитет… Тот да… Слил всех своих нелегалов. Э-хэ-хэ-э-э…
Квартира, куда я позвонил, была соседней с Пашкиной, и дверь мне открыл не мой двойник, а крепкая «старушка», гренадерского роста и с гвардейской выправкой.