Башня имела высоту пятнадцать метров и четыре этажа. Нижние три с высокими потолками, верхний — трёхметровый. Башня стояла в центре крепости и имела возможность круговой обороны. В ней для этого на всех этажах имелись многоуровневые горизонтальные бойницы для стрельбы из «лёгких» орудий типа гранатомётов, обычного для двадцатого века огнестрельного оружия, пищалей и луков. В башне имелись и два подземных этажа, собранные из лиственницы, приспособленные под кладовые и колодец.
— Где это мы? — спросил генсек, подходя к открытым по причине летнего периода и сухой погоды, горизонтальным, поднятым вверх и вовнутрь застеклёнными рамами.
Двухметровые в обхвате брёвна позволяли врезать в себя почти метровые по высоте оконные проёмы, служившие отличными бойницами, через которые можно было видеть не только впереди, но и под самой башней.
— Шестнадцатый век, — сказал я. — Город Васильсурск.
— Это тот, что на Волге? — спросил Леонид Ильич.
— Тот-тот, — подтвердил я. — Выйти в народ не предлагаю. Не выходят из башни персонажи, выглядящие, как мы с вами. Возьмите с полки бинокль и осмотритесь.
В метровых стенах были прорезаны не только окна, но и полки-углубления для патронов, гранат. Вдоль стен в оружейных шкафах стояли автоматы и другое оружие, в том числе и «разнокалиберные» луки.
На удивление, Брежнев быстро пришёл в себя. Видимо, всё-таки, он больше верил сказанному мной, чем не верил.
— Серьёзно тут у вас, — сказал Леонид Ильич, обозревая в бинокль, переходя от окна к окну, окрестности. — Ты смотри ка, в рубахах и босые. И девки… А вёдра жестяные оцинкованные?
— Ага, — подтвердил я.
— Ишь ты, как на солнце сияют.
— Очень ценная тут вещь, — сказал я и улыбнулся. — И баки оцинкованные с ваннами. На вес золота.
— Не боитесь, что наши археологи удивятся? — тоже усмехнулся Брежнев.
— Ха-ха! За четыреста лет от железа, даже оцинкованного, ничего не останется, — сказал, хохотнув я.
— Откуда оружие? — неожиданно спросил генсек.
— В других мирах закуплено. Когда ещё можно было туда ходить. Готовился я к переходу сюда. Вот и запасся. Патронов мало осталось. Хотелось бы пополнить.
— С кем вы тут воевать собрались? — с удивлением в голосе спросил обора.
— Мы только обороняемся. От набегов казанского ханства.
— Какой тут год? — спросил Леонид Ильич.
— Тысяча пятьсот тридцатый. Год рождения будущего царя Ивана Васильевича.
— Кхм! — кашлянул Брежнев. — До окончательного взятия Казани ещё долго. Вы же не собираетесь и здесь менять историю?
— Зачем мне это? — пожал плечами я.
— А зачем вы тогда здесь? Да ещё и во всеоружии?
— Сначала интересно было просто «глянуть одним глазком». Потом решил подлечить народ. В первый год умирало пятьдесят процентов родившихся. А эпидемии выкашивали до восьмидесяти процентов населения.
— Подлечили? — искренне заинтересованно спросил генсек.
— Подлечил. Выучил лекарей.
— Хм! И сколько вы тут?
— С седьмого года, — сказал я.
— Двадцать три года⁈ — воскликнул Брежнев. — А как же Пашка?
— В Пашку позже перешёл. Сначала тут немного подправил.
— Дела-а-а…
Брежнев снова развернулся к окну и обвёл взором, усиленным биноклем, территорию городка потом подошёл к своему креслу, сел в него и сказал:
— Поехали обратно.
Мы «поехали»…
Потом мы пили на веранде чай с какими-то разными по форме, но одинакового содержания, плюшками.
Леонид Ильич сначала молчал, видимо о чём-то напряжённо думая и то и дело, морщась. Потом он, что-то решив, вдруг сказал:
— Пулемётов Максима у нас на складах много и патронов к ним валом. И «мосинок»… Для обороны — самое оно.
— Максим — хорошая машина, — кивнув головой, сказал я. — Примем сколько дадите. И «мосинки» тоже. С ними хорошо на охоту ходить на оленя. С оптикой бы…
— Есть и с оптикой.
Брежнев хитро улыбнулся.
— А с лука оленя, слабо?
Я улыбнулся.
— Почему слабо. Брал оленя и с лука. С семидесяти метров с подхода.
— Не может быть⁈ — удивился генсек. — С семидесяти метров⁈
Я улыбнулся.
— Ну, вы же знаете, как я стреляю?
— А-а-а… Ну, да, ну, да… Тогда понятно. Вы подготовьте запрос с перечнем необходимого. В том числе и для вашего животноводческого комплекса. Всё, что надо дадим. Кроме людей. С людьми напряжёнка.
— Люди у меня есть.
— Оттуда? — кивнул генсек головой направо.
— Оттуда, — покивал я, соглашаясь.
— А как они здесь приживутся? — удивился Брежнев.