Брежнев и его соратники пошли не тем путём, который рекомендовал я, то есть, легализовать кооперацию. Они легализовали «монашество» и вернули церквям монастыри. Такой указ должен был выйти в восьмидесятом году, а вышел в семьдесят третьем. Касался он не только Русской Православной церкви, но и Русской православной старообрядческой церкви. К которой мы и «пристроились», назвавшись «Древлеправославная поморская церковь».
А как без этого? Церквушку мои работнички срубили сразу, как переехали. И я знал, что так и будет. Без церкви они бы даже со мной на новом месте не задержались. Да-а-а… А я чуть было не стал священником, да вовремя опомнился, поставив на сей пост одного из ботов. И старые, и новые каноны в матрицах моих прописаны, а Фёдор Колычев их так закрепил, что, я, действительно, мог свободно служить любой обряд по любому чину.
Глава 26
Почему я согласился с Ивашутиным, что такой «кооператив» нужнее? Да потому, что я вдруг вспомнил, как в году две тысячи десятом общался с генералом внешней разведки, который рассказал, как он встречал и сопровождал в перемещениях по России начальника МИ-6 Дэвида Сперддинга. Сперддинг попросил показать ему Москву и входе «экскурсии» возжелал зайти в православный собор. Его отвезли. Сперддинг ходил по храму и не смотрел на иконы, а заглядывал в лица людей: и прихожан, и священников. Долго ходил и заглядывал.
— Потом начальник британской разведки подошел ко мне, — говорил генерал, — и говорит: «Почему вы не идёте туда, куда мы вам показываем идти? Куда мы говорим вам идти? Почему эти люди здесь?». Я ответил ему просто: «Это Россия, мистер Сперддинг. Она всегда идёт не туда, куда её посылают. Волюнтаризм…».
Я тогда сильно поразился рассказом генерала, потому что понял, что запад всегда указывал России направление движения от православия. Запад с православием боролся все предыдущие века, борется сейчас и продолжит бороться в будущем. И руководит этой борьбой с православием британская разведка. Не то, что бы этого я не знал раньше. Просто, «выпавшие» из уст начальника слова, переданные генералом внешней разведки, подтвердили и закрепили мои знания. Вот я и подумал сейчас, что «Леонид Ильич со товарищи» в данном случае абсолютно правы. Православие нужно пробуждать.
Почему я выбрал старообрядческое согласие? А какое, если в шестнадцатом веке крестятся «по-старому» и ходят крёстные ходы по солнцу, а не как в РПЦ «противосолонь» и крестятся тремя перстами, кои запрещены в тысяча пятьсот тридцатом году. Да и иерархия в русской православной церкви существовала железная. Архиепископы, епископы… А в старообрядстве, кхм, каких «согласий» только нет. Только, согласия между «согласиями» тоже нет. Вот мы и зарегистрировали свою общину (как юридическое лицо) как «церковь», но по своему уставу.
Здесь в Поморье со времён раскола существовали старообрядческие согласия. Но начало крупнейшему духовному центру поморского согласия было положено в тысяча шестьсот девяносто четвёртом году, когда была основана община на реке Выг — Выговская мужская обитель (Выговское общежительство) под руководством братьев Денисовых.
Выговская обитель прославилась составлением так называемых «Поморских ответов», которые фактически стали основой для защиты Древлеправославия. Местные общины поморцев стали в начале XIX века важными экономическими центрами Севера России. В течение всего XVIII века среди староверов-поморцев велась полемика о бессвященнословном браке, то есть о возможности заключения брака в условиях отсутствия священства. В итоге брачный чин был утверждён в Выговском общежительстве на Соборе тысяча семьсот девяносто восьмого года.
Благодаря введению брачного чина поморцы узаконили супружеские отношения, что со временем было признано и государством, что привело к возможности законной передачи имущества по наследству, и как следствие стало привлекательным для состоятельных староверов-беспоповцев.
Официальная церковная организация была образована после издания манифеста 17 апреля 1905 «О свободе вероисповедания». Церковное общество староверов-поморцев стало именоваться Старообрядческой Поморской Церковью.
Таким образом, в советское время поморцы стали самым многочисленным беспоповским согласием. Съезд христиан-поморцев в тысяча девятьсот двадцать третьем году разработал положение о церкви поморцев, предусматривавшее учреждение высшего Духовного совета и поместных (краевых, областных) духовных советов.