— Но, насечка у тебя на гурте вряд ли получится. На металле получилась бы, если прокатать гуртильной машине, а на резине… Но можно и параллельные насечки сделать.
Отец что-то хотел сказать, но захлебнулся воздухом и закашлялся.
— Ты это чего? — подскочила к нему мать и стала стучать по его спине своим маленьким кулачком.
Отец тыкая в меня пальцем, проговорил:
— Ты, глянь, что он нарисовал. Эскиз, млять!
— Ко-ля! — разделяя слоги, произнесла мама.
— Да, ты посмотри сначала.
Он снова закашлялся.
Мама сняла очки для телевизора, она у меня была близорукой, и уставилась на альбомный лист.
— Это что? — спросила она, но её тонкие, выщипанные рейсфедером брови, уже поползли на лоб.
— Это он, — отец ткнул в меня указательным пальцем, больше похожим на сосиску, — «эскиз» шайбы нарисовал. Эскиз, млять, в двух проекциях, млять.
— Коля, держи себя в руках.
— Да, я держу, млять себя в руках, млять! — отец метнулся на кухню и было слышно, что он заглотил «добавку» прямо из горлышка бутылки, так как послышалось характерное бульканье.
— У нас так даже Моисеев эскиз нарисовать не может, а он, — появившийся в дверях зала отец, ткнул в меня пальцем, — нарисовал. И ты посмотри на линии! Ни одна не пересекла другую. Диметр посмотри! Точка в точку! А насечка! Насечкой он меня вообще убил! Тут углы даже мерить не надо. Все линии одна в одну параллельные. Это — просто пиз…
Мать треснула своей ладошкой отца по руке, задёргала ею, скривилась от боли и у неё из глаз брызнули слёзы.
— Ну, что ты, Любушка, — запричитал отец, забыв про меня.
Я, воспользовавшись моментом, схватив альбом и карандаш, метнулся в «свою» комнату и затих, как мышь под веником.
Однако утром, отец зашёл тихонько на цыпочках ко мне в комнату и, аккуратно вырвав альбомный лист, забрал эскиз на работу.
За коньками мы поехали на следующие отцовские выходные. А целую неделю отец жаловался мне, что «канадов» в городе нет, только обычные «дутыши». На что я только кривился. И вот в четверг отец пришёл домой радостный.
— Привезли коньки. В субботу пойдём забирать.
— Давай, я сам завтра схожу, — предложил я. — Не бойся, я деньги не потеряю.
— Зачем? Я тоже хочу поучаствовать. И там же не только коньки…
— Разберут же до субботы! — возбудился я.
— Не разберут. Мне их отложили. Аж две пары. Я и на себя заказал.
— Как это, заказал? — удивился я.
— Да, у него во всех магазинах города заведующие знакомые, — со значением в голосе сказала мать.
— О, как! — удивился я, но понял, что у них, у заведующих, наверняка есть автомашина, а отец известный специалист по изготовлению дефицитных запчастей: шаровые, линки, рычаги всякие, он делает, как он сам часто хвастается, с завязанными глазами. Причём не просто железо точит, а и пластмассу впрессовывает куда нужно, амортизаторы делает разборные. Ну, короче, — специалист…
— В связях, порочащих его, замечен не был, — вставил отец фразу из кинофильма «Семнадцать мгновений весны».
— Ага…
Мать хмыкнула.
— Ну, Любонька, — просительно поговорил отец.
Мать показала отцу кулак и снова уставилась в телевизор.
Когда я, увидел коробку, я не поверил своему счастью, а когда открыл её и увидел коньки — просто офигел. На коньках выше пятки имелась эмблема «Adidas» и три полоски по бокам. Высокий задник был пристрочен, а «язык» имел войлочную подложку. Сами коньки были чёрными, а шнурки жёлтыми.
— Офигеть! — сказал я и повторил, — Офигеть!
— То, что надо? — спросил отец.
У меня не было слов.
Когда мы с отцом в тот же день спустились с горы и я надел коньки, взял клюшку и прокатился по кругу, стадион в буквальном смысле встал. Во первых я красиво ехал, на полусогнутых, сильно отталкиваясь, и далеко прокатываясь на одной ноге, и от того из под острия коньковых лезвий с характерным звуком выстреливали льдинки. Потом я повернулся спиной и и не снижая скорости и темпа понёсся по кругу, лавируя между катающимися.
Я перебирал ногами легко и менял угля атаки, разворачивался то передом, то задом, резко тормозил и уварачивался от встречных-поперечных. Имелись и такие, нарушающие неписанные правила «правостороннего движения». А я понял, откуда взялось это правило. Из церкви! Это там ходят по кругу. По солнцу, против солнца…