— Фух, как ты меня напугал! — еле ворочая языком, проговорила мать. — Не бросайся такими словами! Умер он! Я тебе дам, умер! Я сейчас само, чуть не умерла. И брось эти сказки про небеса. Это не научно! В человеке так много непознанного, что выдумывать потусторонний мир глупо. У человека столько органов чувств, что он может кожей слышать и представлять, что вокруг него твориться. Как мышь летучая. Она ведь ушами видит. Так и ты представил нас возле твоего, кхм, возле твоей кровати. А твои способности проснулись. У тебя ведь сначала гайморит, а потом менингит был. Вот он от большой температуры и сварился.
Мать что-то говорила, говорила, говорила. Я уже не вникал в её слова. Потом она обняла меня.
— Мы с отцом боимся за тебя. Такие неожиданные проявления способностей у детей случаются. Это я как педагог знаю. Имеются прецеденты. Но они очень часто заканчиваются, э-э-э, тяжёлыми осложнениями. Может нам, действительно, поехать в Москву и встать на учёт в специальную клинику?
— Я давно говорил, что готов. Пусть изучают. Мне не жалко. Только надо год учебный закончить. Хочется четвёртый класс закончить, а не в третьем учиться. Да и хоккей… В хоккей-то мне можно играть?
— Хм! — мать вздохнула. — Что ж с вами делать? Играйте!
Отец разулыбался и снова спрятался за газету, а я поцеловав маму в щёку, пошёл одеваться заново.
Спускаясь с горы, я размышлял о своём дальнейшем житье-бытье в этом мире, моём мире, но и одновременно, не моём. Я думал о том, что мне надоело сдерживаться, таиться. Хотя, раньше к этому меня принуждало опасение, что вот, на меня обратят внимание и посадят меня в клетку, как подопытного зверька. Или заподозрят в шпионаже и посадят в кутузку. Короче, мне не хотелось конфликтовать с обществом.
Сейчас я шёл и думал, что в принципе, мне много и не надо. Ни денег больших, ни положения в обществе. Я столько пережил, и столько умел, что мог выжить где угодно. Даже будучи человеком. А ведь сейчас я и не человек вовсе. Имитация. Но какая имитация⁈ Совершенная имитация! Сейчас мне даже не нужно было себя восстанавливать, заботясь о своём здоровье. Понятно, что я и в тех своих жизнях не болел, но сейчас я даже не старел и вообще не мог ни умереть, ни погибнуть.
— И тогда что? — думал я. — Что я в принципе хочу для себя? Почему для себя? Да потому, что я уже так много раз, напрягаясь и рвя жилы, что-то пытался сделать для общества, что понял: а ведь никто вокруг не надрывается. Все вокруг живут для себя. Даже на комсомольские стройки едут для себя. Для утешения своей гордыни, тщеславия ии желания заработать. А что СССР распадётся, так это всё эволюционные процессы жизни общества. Обществ. Глобального человечества.
Ещё я понял, что живя здесь и сейчас, человек выполняет своё предназначение. Божественное, можно сказать. Особенно, если он делает то, что ему по душе.
— А что мне по душе? — задавал я себе сложный вопрос и тут же отвечал. — Заниматься спортом.
Всё остальное в жизни мне было не особо интересно и занимался я им только с целью зарабатывания денег. Почему? Да потому, что спорт это такой вид человеческой деятельности, который очень зависит от физической кондиции, которая начинает иссякать начиная с тридцати годков. Даже если продолжать себя поддерживать в форме.
Я любил бороться, а ещё больше мне нравилось тренировать других. Я и впервой своей жизни много умел и главное понял в единоборствах, а уж потом, как говорится, пошло-поехало.
В детстве мне нравился хоккей, потому, что я его тоже считал единоборством, так же как и баскетбол. Но и в хоккее, и в баскетболе, и в футболе нужно иметь быстрые ноги, а у меня были быстрые руки. Поэтому у меня хорошо получался и настольный теннис и волейбол. И даже ручной мяч. Но моей любовью на все века стало каратэ.
А ещё мне с детства нравилось петь, потом играть на гитаре, а потом и на других музыкальных инструментах. Я пытался освоить даже волынку, но так и не проникся ею. И вообще дудки мне не нравились.
Ведь я почему сказал про любимое занятие. Ведь когда человек, например, поёт, он в первую очередь сам получает удовольствие. Или когда играет… Акустические вибрации о-го-го, как окрыляют. А отлично сделанная работа для кого-то? Вот, для себя мне стараться не нравилось, а вот для кого-то, — да. Как там в фильме «Мимино»? Мкртчан говорил: «Если тебе будет хорошо, то мне будет так хорошо, что я тебя куда хочешь увезу». Там другие вибрации. И я знал какие. Я видел их, эти вибрации. И раньше видел, и уж тем более, сейчас.