Я кивнул.
— Как самочувствие?
— Нормально!
— Ничего не болит? Ноги? Тело?
Я покрутил головой.
— Ты, вроде, поймал вчера на себя несколько шайб? Молодец, что не боишься, но действуй осторожно. Сегодня маску пристегни к каске. Ненароком прилетит шайба.
— Не пуганный ещё, — сказал один из мальчишек, подкатившийся к нам с тренером и резко с выбросом снега из-под коньков, остановившийся. — А как он вообще с нами играть будет, ему ведь нет четырнадцати лет?
— Этот вопрос мы с его родителями вчера обговорили. Паша парень крепкий. И по габаритам соответствует. Если пройдет медкомиссию, так, что нас остановит? Это по верхней возрастной планке ограничения есть, а по нижней нет. А ты, Петров, чего вдруг заинтересовался?
Парень смутился.
— Ну… Хорошо пацан играет. Жалко, если его не допустят.
— Допустят-допустят, — заверил тренер.
А я вспомнил, что до семьдесят первого года в «Золотой Шайбе» была всего одна категория — «14–15 лет». Потом добавили «11–12», а с семьдесят пятого — «10–12» и «15–16».
Я, действительно, ростом не выделялся ни «вверх», ни «вниз». Комплекцией? Да я им такую комплекцию сделаю. Они ведь меня ещё голым не видели. А в цирке выступают, я видел, мальчишки моего возраста, но с такими «банками», что «мама дорогая». А я после больницы каждый день «имитировал» зарядку с отцовскими трёхкилограммовыми гантелями. Ну, как «имитировал»? Мне-Пашке нравилось поднимать гантели, отдиматься и приседать. А подтягивался я на дверном кухонном косяке. Там дверной проём между стеной и санузлом был высокий и «дыра» над дверью зашивалась деревянными лагами с оргалитом с кухонной стороны. Поэтому со стороны коридора над дверью имелся удобный для пальцев «порожек». Заодно и пальцы тренировались.
Так подтягивался и Мишка. Причём в первый раз его на «косяк» подсадил отец ещё на «Патриске», а потом не препятствовал «насиловать дверь», как говорила мама, и на Тихой. Именно поэтому у меня в Мишкином теле пальцы были крепкими с детства. Именно поэтому я держал крепко захват за куртку, когда боролся, и лазил по скалам.
Мой захват сорвать никто не мог. Тем более, что я держал руку расслабленной и она болталась, как бульдог, вцепившийся в жертву.
В хоккее тоже важно, как ты держишь клюшку, и мои крепкие пальцы в тех жизнях помогали мне даже на гитаре играть. Я много чего другого любил делать пальцами, например, — лепить. Это не позволило пальцам «засохнуть». Да и массаж, который я очень часто делал отцу, помогал моим рукам.
Кстати и здесь я как-то предложил отцу сделать массаж спины. Отец сильно удивился, к спине подпустил и так расслабился, что уснул. А я потихоньку провёл его телу диагностику и кое-где, кое-что «подкрутил».
Потом отец дня два ходил под впечатлением и всем рассказывал, какой ему сын массаж сделал. А что? Постой-ка целый день за станком в позе «зю». Отец-то был у меня большой. Так мы с ним приладились делать друг другу массажи каждую субботу вечером. Сначала он мне, а потом я ему, и он так и оставался спать до самого утра.
Матери я напросился делать массаж ног. Ей стало тяжело носить дополнительный груз, и она стала жаловаться на боли в пояснице и ногах. До поясницы я мог добраться лишь, оставив мать «стоять», а вот ноги, да. Но и через ноги я ей «вправил» позвоночник и укрепил его мышцы. Вернее, наоборот. Укрепил мышцы, которые и вправили ей позвоночник.
С плодом, что в мамином теле, тоже «познакомился», но вмешиваться в его развитие не стал. Зачем? Девчонка и так развивалась нормально. А отец с матерью ждали второго пацана. Хе-хе…
— У нас в роду девок нет, — сказал, как-то, отец на мой вопрос: «Кого ждём?».
— Лучше бы, если бы родилась девочка, — сказал я тогда.
— Почему? — Спросила с интересом мама.
— Тогда бы нам трёхкомнатную квартиру дали.
Отец с матерью переглянулись.
— Разумно, — сказал отец. — Только, э-э-э, мало трёхкомнатных квартир завод строит. Моисеев вон сколько ждёт. А целый инженер! Говорят, уходить на Изумруд будет.
— И ты уйдёшь, — категорично сказала тогда мать. — Вон, Надежда с первого этажа, говорит, что её Василий тоже уходить собирается.
— Василий? Это, который у нас сварщиком?
— Не знаю, кем он там у вас… Она в Дальрыбвтузе преподаёт. В семи метрах живут с сыном. Шестая квартира.
— Да-а-а… Семь метров, это пи… Э-э-э… Мало очень.
— Когда ребёночек маленький, ещё ничего. Убирать меньше. А когда вымахает, вон как наш, так и не разойдёшься в проходе. По очереди ходить по квартире надо.