— Да, уж… И куда мне идти? — спросил отец.
— Ищи! Уже сейчас ищи!
— А куда Василий намылился? Не сказала?
— Вроде, на ТЭЦ-2. Они дом пятиэтажный на Тихой будут строить, Надежда сказала.
— Да-а-а… У Василия разряд позволяет на ТЭЦ работать. А мне там, что с моим разрядом делать? Болты точить? Фланцы?
— Не поверю, что на таком предприятии, как ТЭЦ, только болты нужны. Там ведь турбины, насосы и чего только нет? За спрос денег не берут. Подойди к Василию, спроси. Или сам иди к ним в кадры. Про расширение в семействе не говори. Просто спроси, не нужны ли им специалисты. Или на Дальзавод сходи. Там, точно, твой разряд пригодится. Василий, кстати, там раньше работал.
— Откуда ты всё знаешь? — насупился отец. — Василий, Василий…
— Надежда всё рассказала. Что-то мы с ней языками зацепились. Она с остановки трамвая шла, а я со школы. Мы у садика передыхали.
Глава 6
— Так! Внимание! — тренер дунул в свисток. Его трель заставила ребят оглянуться и оставить толкотню.
— Вперёд лицом по кругу!
Свист!
Сегодня я был экипирован полностью. Справился с амуницией сам. А щитки на ногах надел поверх тёплых треников и замотал лейкопластырем, а сверху натянул гетры. Пацаны надевали щитки на голые ноги. Я знал, что так щитки сползали. Кое-кто, глядя на меня, тоже перенадели щитки поверх штанов и, попросив у меня лейкопластырь, так же закрепили.
Переодевались прямо на улице. А вы говорите не сверхчеловеки, ха-ха… СССР, мать его!
Хотя, это было не переодевание, а, скорее, одевание. Защита надевалась на одежду, а сверху натягивали трусы и свитер.
Клюшку я замотал тряпичной изолентой и шайба сегодня не так соскальзывала с «пера». А я подумал, что и с прямым пером есть резон поиграть. Ведь обратной его стороной тоже приходится пользоваться, а она кривая. Михайлов из-за ворот забивал только так. Заедет за ворота и швырь шайбу в ближний угол. Так обратным крюком забросить трудно.
А я сегодня решил попробовать именно этот приём. Вчера я выбрасывал шайбу из-за ворот другому нападающему, а сегодня решил сам попробовать забить. Правда у ворот защитники глушат любого. Такая установка тренера: «глушить наглухо». Хе-хе… Не мой каламбур, а жаль. Ещё у него было любимым словосочетание «забить наглухо». Да-а-а… Богат русский язык.
Четырнадцать — пятнадцать лет, и десять, — это большая психологическая разница. Особенно со стороны младшего по возрасту. Но я не комплексовал, вёл себя на площадке, так же как и остальные — даже наглее — и вскоре со мной перестали церемониться. Тренер поначалу сдерживал моих оппонентов, но потом забыл, что мне только десять и даже стал покрикивать на них, чтобы они встречали меня жёстче.
Жёстких приёмов мне бояться было нечего. Серьёзных травм я не опасался. Зато научился уворачиваться, выкручиваясь и обтекая препятствие, как уж.Один из защитников даже психанул, бросив клюшку на лёд и вскричав:
— Ну, как он это делает, Виталий Петрович?
Тот только развёл руками. Ха-ха… А я просто, показав движение вправо, взяв клюшку в одну правую руку, проходил соперника слева спина к спине. Ещё и поддавая ему попой, ведь он проваливался, не встречая меня там, где ждал, и терял равновесие. Мне нравилась эта игра на ловкость.
Но и встречать соперников на приём я тоже отрабатывал. Зная, что чем ниже присядешь, тем легче противник через тебя кувыркнётся, я подсаживался совсем низко, подставлял спину, и ребята перекатывались.
Я не хотел никого жалеть и не жалел. Но не насмехался, над чужими промахами. Я даже практически не улыбался, а внутренне получал удовольствие от хорошо сделанной работы или от удачно исполненного технического приёма, передачи, броска. Возмущались противники, но, вместе со мной, радовались напарники.
В перерыве тренер подошёл и долго стоял просто глядя на меня.
— Не пойму, Паша, как ты можешь так играть? Ведь ты только вчера встал на коньки. Так отец сказал. Он сам вчера был в шоке.
— Я прошлой зимой на двухполозных коньках бегал. Вы же сами сказали, что я Харламова копирую. Очень мне нравиться, как он всех обводит.
— Это те коньки, которые на валенки прикручиваются верёвками? — нахмурился Виталий Петрович.
— Ну.
Тренер фыркнул.