— Да-а-а… Ну, ничего. И… Ты, что, даже не запыхался?
— Не-а, — покрутил я головой.
Тренер коснулся моего запястья и глянул на работающий секундомер.
— Феноменально. Семьдесят…
— Не… Когда я бегаю, оно быстро стучит. А потом успокаивается.
— Ладно-ладно, — сам себя успокоил тренер. — Потом врачи проверят тебя. Больше на тренировку не ногой, пока не принесёшь справку от врача.
— От школьного можно?
— Нет. Только из нашего диспансера. Знаешь где это?
Я кивнул.
— Под площадью.
— Во-во. Завтра они работают. Назовёшь школу, скажешь «Золотая Шайба». Тебя проверят. Анализы мочи, кала возьми сразу и не кушай ничего, чтобы кровь сдать. Возьми с собой что-нибудь покушать: яйцо варёное, хлеб с маслом, термос с чаем, а лучше с какао. И через полчаса они тебя погоняют.
— Серьёзно, — проговорил я, озадачено крутя головой.
— А ты думал. Хоккей — спорт выносливых и крепких. Особенно крепкие сердцем. Да-а-а…
Он о чём-то задумался и проговорил:
— Сердце, кхм, пламенный мотор…
После тренировки пара пацанов поджидали меня возле шестьдесят шестой школы, мимо которого мне нужно было идти в сторону дома. Нужно? Я и шёл!
— Эй, ты, шкет! Иди ка сюда!
Возле школы имелась асфальтовая площадка, где проходили линейки и драки. По воскресеньям, когда в школе никого не было, кроме сторожихи. Сегодня было воскресенье, но площадка пустовала.
— Бить будете? — спросил я. — За что?
Мой тон и спокойствие удивили ребят.
— Заслужил! — сказал один и сплюнул.
— А то, что вам по пятнадцать лет, а мне десять, вас не смущает?
— Не а! — покрутил головой один.
— А то, что мы вместе играть должны против других? Мы же команда!
Тот же парень снова сплюнул.
— Сюда иди, кому говорят.
— А если я вас сейчас этой клюшкой отхерачу? — спросил я и продолжил всё так же спокойно. — Или конёк достану и пробью им вам бошки тупые? Мне ведь ничего не будет. Мне десять лет, а вам пятнадцать. Я если даже убью вас, мне ничего не будет.
— Ты, что, псих? — спросил второй пацан.
— Почему псих? Меня так папа учит. Младших бить нельзя, а те кто старше лезет, тех и убить не грех.
— Да он точно, долбанутый! — Сказал второй. — Ну его Багута. Он вон какой шустрый. И, гляди, как он клюшкой крутит! Как саблей.
Я, и впрямь, крутил клюшкой восьмёрки и делал короткие «обезьяньи» прыжки.
— Да-а-а… Он, — точно псих, — согласился Багута.
Фамилию я эту слышал от таких же пацанов, как и я. Он авторитетом, так сказать, считался у малолеток. Хе-хе…
— Так вот ты какой, северный олень, — подумал я, но сказал. — жаль, что вы меня не правильно поняли, пацаны. Готов забыть, что вы меня хотели отбуцкать.
— Придурок, — второй покрутил пальцем у виска. — На площадке пощады не жди.
— Ха! Тогда и вы не обижайтесь. Я угрозу услышал и буду очень внимателен.
— Пошли, Сань, — сказал Багута. — Потом его прижмём, когда он на коньках будет.
Я вздохнул, а они ушли куда-то за школу. Наверное, покурить.
Назавтра я сделал так, как мне говорил тренер и прошёл диспансеризацию на раз, два, три, четыре. И она оказалась, да, серьёзней, чем та, что мы тут же проходили перед соревнованиями, будучи самбистами. Тут был «велотренажёр» и электрокардиограмма. У меня всё оказалось «в норме».
— Завтра зайдёшь за справкой. Или сегодня вечером.
— Хорошо. Спасибо.
— Хм! Какой вежливый мальчик.
Портфель я занёс в школу с самого утра, поэтому, приехав на трамвае из города, сразу пошёл в школу. До начала уроков оставалось ещё два часа, но мне совсем не хотелось переться на горку домой. Да и что там делать? Поэтому я, пообедав в столовой, отправился в школьную библиотеку. Там я взял книгу «Оливер Твист» Чарльза Диккенса и, сев в уголок, стал читать.
Примерно минут через тридцать, ко мне подошла библиотекарь, женщина совсем не старая, а наоборот, можно сказать, что молодая. Лет двадцати пяти всего.
— Ты так хорошо знаешь английский, что так легко читаешь? — спросила она.
— Ну-у-у… — начал я и закончил. — Да!
Она заулыбалась.
— Или ты просто делаешь вид?
— Э-э-э… И зачем это мне? — удивился я.
— Хм! Чтобы произвести на меня впечатление. Ты же сын нашей Любови Петровны? Ты недавно к нам записался. В четвёртом классе, да?