— И танки, — сказал я. — Могу тебя нарисовать.
Пацаны заржали ещё громче.
— Дурак! — гневно бросила девочка и выбежала из класса.
— Чего она? — удивился я.
— У, ха-ха! У неё, ха-ха! Кличка — «танк»! — услышал я.
— Придурки! — крикнула другая девчонка и тоже выбежала из класса.
Так я стал своим у мальчишек и «придурком» у девчонок. Ну, у них редкий мальчишка не был «придурком», или каким-нибудь животным. Осёл, козёл и косолапый мишка, ха-ха-ха…
Сегодня меня в классе встретили громогласно. Дудели трубы, волынки, и звучала барабанная дробь. Пол класса и в субботу и вчера видела меня на стадионе, тренирующегося в составе сборной района, между прочим. Кхм… Прошу прощения. Микрорайона, да… Занесло слеганца, хе-хе…
— А он так, раз, и в ворота!
— А этот, хлобысь и перелетел через него. А Пахе хоть бы что.
— Потом круть-верть и все сзади! Ну, Паха, ты и даё-ё-ё-шь!
— А как он вчера шайбы укладывал из-за ворот! Как сам Михайлов!
— Тренер сказал, что Паха играет, как Харламов! Я сам слышал!
— Да иди ты⁈ — не поверил кто-то, кто не был на стадионе. — Прямо таки и Харламов⁈
— Сам слышал! Мамой клянусь, — кричал, жестикулируя и выходя из себя, Заур.
— Ты ещё, Заур, за кинжал возьмись. Успокойся! Я тоже слышал. Мы с Зауром рядом с тренером стояли. Это в субботу было, когда Паха сначала по стадиону покатался. Ребя-я-я… Как он катался!
Костя-крепыш аж зажмурился.
— Ой, да ладно тебе. Ничего сверхъестественного. Я тоже так могу, — сказала Ленка Ткачёва.
Все пацаны посмотрели на Ленку, а потом заржали.
— Что вы ржёте, как кони⁈ — возмутилась она. — Я фигурным катанием занимаюсь.
Пацаны заржали ещё сильнее. Ленка, обидевшись надула пухлые еврейские губки и отошла к доске, где принялась её усердно тереть сухой тряпкой. Потом, увидев результат, закричала:
— Кто дежурный⁈ Сейчас Раиса придёт, а доска грязная!
Ленка была звеньевая какой-то там по счёту «октябрятской звёздочки» и любила командовать.
Девчонка-дежурная с красной повязкой на плече левой руки схватила тряпку и стрелой метнулась из класса.
Уже и в этом классе я зарекомендовал себя положительно, поэтому меня не терроризировали. Классная знала мою историю и сама присутствовала на сдаче мной экзаменов за первую четверть четвёртого класса. Поэтому она уже выставила мне все оценки и я просто «не мешал своим поднятием руки» и «не отвлекал соседку по парте», как она просила мою маму. Спрашивать, меня спрашивали, и я отвечал. Поэтому все ученики видели, что я получаю отметки заслуженные и претензий ко мне, как к «маменькиному сыночку» не имели.
Про встречу в библиотеке я не забывал и ждал, когда ко мне обратятся, но меня не беспокоили. Справку о своём здоровье я получил и отдал тренеру. После этого для меня начались не только полноценные тренировки, но и игры.
Наша школа находится в Ленинском районе, а значит сначала нам, чтобы выйти на «город», надо было выиграть турнир в районе. Это были не самые сильные команды в плане подготовки, но самые амбициозные. Особенно школа № 1, в которой учились дети руководителей города. Самыми сильными командами считались команды самого большого по размеру и численности населения — Советского района.
Но хоккей с шайбой во Владивостоке не «котировался», в отличие от хоккея с мячом. Почему? Кто его знает. Хотя, команда по хоккею с шайбой во Владивостоке была. Она называлась «Океан» и никогда не выходила из своей пятой зоны. Хабаровское СКА на Дальнем востоке доминировало, но команда не «блистала» от слова «никак», даже на чемпионатах вооружённых сил.
Но я играл не ради перспектив карьерного роста, а ради собственного удовольствия. Меня не интересовал даже результат. Меня интересовало соперничество! Единоборство! Сама игра: чёткий пас, точный бросок, обыгрыш вратаря или защитника! А медаль героя найдёт, если я к тому возрасту не наиграюсь.
Понятно, что все ребята были взрослее меня. Таких «одарённых» десятилеток больше не попадалось. Но я не выделялся внешним видом. Все ребята в хоккейной экипировке выглядели богатырями.
Соревнования начались со второй половины декабря. И в первой же игре я забил три шайбы. Правда, команда, в итоге, уступила сопернику шесть-десять. В следующей игре снова забил три и сделал пять голевых передач. И снова мы проиграли восемь девять. Тут я понял, что потому и обыгрывал наших защитников так легко, потому, что защиты, фактически, не было. И вратарь был, прости Господи, дырявый.