Глава 8
На «чаепитии», посвящённом наступлению Нового 1970 Года, мы действительно пили чай с конфетами и пирожными, танцевали детские танцы и водили хоровод вокруг маленькой ёлочки выставленной в фойе. Чай разные классы пили по разным кабинетам, а танцевали сообща.
Я был «Портосом» из «трёх мушкетёров». У меня была, сшитая мамой, шляпа, плащ-накидка, деревянная шпага без ножен и усы с, нарисованные маминым чёрным карандашом для бровей. Бороду я рисовать не стал. Очень смешно смотрелся я с усами и бородой, а просто с усами не очень смешно. Ха-ха-ха…
Снова было весело. Учителя постарались и так загрузили нас конкурсами, что вечер пролетел незаметно. А вечером в спортзале школы состоялся вечер для старшеклассников. Уже, как и, было положено в эти времена, с настоящим «живым» вокально-инструментальным ансамблем.
Маму, как классного руководителя десятого «вэ» класса, заставили присутствовать и «обеспечивать порядок». А значит, в школе остался и я. Отец на работе заканчивал «аврал», и я решил сопроводить маму до дома. Не хотел, чтобы она поздно возвращалась домой одна. Лестницы плохо чищены и круты, хоть и с перилами. Заодно хотелось посмотреть, как веселятся сейчас старшеклассники и послушать, как сыграет школьный ансамбль, «а ля Битлы», которые ещё не распались, кстати, и были жутко популярны среди советской молодёжи. Как и запрещённые «Ролинги», то есть — группа Мика Джагера «Роллинг стоун».
В СССР уже выпускались пластинки с песнями Битлз: «Gir’l, 'With a little help from my friend», «Panny Lane», «When I’m 64», «Lovely Rita», «Here comes the sun», «Because» и попурри из песен альбома «Abbey Road». Поэтому наши музыканты смело репетировали и эти песни, и некоторые другие, такие же, хм, «безопасные». Переводчики текстов не требовались. Старшеклассники школы с углубленным изучением английского языка сами вполне себе справлялись с пониманием песенного смысла.
Мы, хоккеисты, часто тренировались в спортивном зале во время репетиций и выучили их репертуар, как «Отче наш…» А мне было понятно, что участники ансамбля не довольны своим барабанщиком, не учеником нашей школы, а «приходящим». У парня не было безупречного чувства ритма. Он постоянно съезжал на «синкопы» и то догонял всех, то замедлялся. Особенно в зарубежных песнях. В наших-то, что за ритм? Раз-два-три-четыре… Раз-два-три-четыре… Песню запе-вай!
Вот, что пели в это время: «Романтики-мечтатели», «Сердце моё стучать не устало», «Так уж случается, если влюбляются», «Что-то случилось», «Прошлая осень», «Ходит где-то по свету», «Не отправленное письмо», «Что-то случилось вдруг», 'О чём плачут гитары!…[1]
Песни хорошие, но без «излишеств». А песни Битзл, при всей их «простоте» самими музыкантами записывались с не сразу. Некоторые композиции записывались по девяносто раз, а потом склеивались по частям. А на песне «Back in USSR» Пол Маккартни и Ринго Стар поссорились. Пол назвал Ринго «примитивным барабанщиком» и Ринго ушёл из студии. Полу Маккартни пришлось «стучать» на барабанах самому.
Вот и с этим барабанщиком у наших музыкантов был разногласия. Правда Ринго Стар от него отличался, как солнце от луны.
По мне так Ринго был неплохим ударником. Без зауми, но очень трудолюбивый. Девяносто раз «настучать» одну и ту же песню, это нужно иметь железные руки, которые Ринго стирал до мозолей.
Как-то вечером, когда я относил в каморку физрука вратарскую амуницию, я услышал звуки вышеупомянутой песни, потом спор переходящий в откровенный мат. Дверь спортзала отворилась и из него, со словами: «да пошли вы на х*й», выскочил взъерошенный барабанщик. Так-то дверь спортзала во время репетиций музыкантов всегда закрывалась на ключ.
Я не удержался и минут через пять в спортзал заглянул. На сцене кучковались и о чём-то спорили ребята. Меня они не замечали, так как были увлечены спором, вокруг ушедшего барабанщика и вокруг любого барабанщика в принципе. Спор сводился к тому, что кто-то утверждал, хорошие барабанщики в нашем социалистическом обществе отсутствуют «как класс», а кто-то говорил, что кто-то сильно задаётся, считая себя «ох*ительным джазменом».
— Так, что делать-то будем? — спросил клавишник Вася. — Репетировать будем? Может мне метроном включить?
— И нахрена нам метроном? — спросил, чуть не крича, гитарист. — Мы этого дебила тренировали! Под метроном мы всё играем нормально! Все! Нам репетировать не надо!
— Ну, не скажи, — не согласился клавишник. — Мне, например, не очень нравится, как ты свою партию ведёшь.
— Так, млять! Не начинайте! Ты, Васёк, если твоего другана обидели, на нас не крысся. К нему реальные претензии! У него нет чувства ритма вообще! Я не пойму, зачем он вообще за барабаны сел? Сел — учись играть. Это ведь не табуретка и не кастрюля! Это такой же, между прочим, музыкальный инструмент! Я, допустим, с моим законченным музыкальным образованием, к барабанам и близко не подойду, так как это очень непростой инструмент. А тут… Хрен пойми…