Тут в спортзал снова вошёл барабанщик и прошел к сцене, перед которой на стульях лежала и висела одежда. Все оглянулись на звук стукнувшей о стену двери, резко распахнутой вошедшим, и увидели меня.
— Тебе чего, пацан? — спросил другой обладатель электрогитары.
На вошедшего «коллегу» он словно не обратил внимания.
— Э-э-э…. Я мог бы показать, как можно сыграть, — сказал я.
— Что сыграть? — удивился спросивший.
— «Back in USSR»? — сказал я и решительно зашагал к сцене.
Парни ничего не успели сообразить и воспротивиться, как я уже сидел за ударной установкой и деловито устраивался за барабанами.
— Да, тебе, сколько лет, шкет? — удивился бас-гитарист.
— Я учусь в музыкалке на ударных, — соврал я, чтобы меня не выгнали сразу.
— На ксилофоне, что ли? — спросил, хохотнув, клавишник.
— И на ксилофоне тоже, — сказал я и выдал сначала барабанную дробь двенадцать восьмых, а потом сразу перешёл на ритм секцию обсуждаемой нами до этого песни и держал его (ритм), пока сначала клавишник не заиграл свою фортепианную партию, а потом не вступил басист с другим гитаристом. Когда сыграли песню два раза, я сказал:
— В этой песне в нескольких местах ускорена запись, и наложены три бас-гитары, три ритм-гитары, а барабанная дорожка создана из фрагментов. Поэтому, сыграть так, как песня звучит на пластинке невозможно.
— Как это из фрагментов? — раскрыл рот барабанщик.
— Ну, как? Из фрагментов… Вырезали звуки на плёнке и склеили. Тут каждый из битлов сыграл и на барабанах, и на гитарах. И пол играл на гитаре, и Ленон играл на басу, а партия фортепиано — это чистый Пол Маккартни. Тут такой винегрет записан, что мама дорогая…
— И откуда ты об этом знаешь? — язвительно спросил клавишник.
— У меня же мама англичанка. Ей журналы разные из Москвы присылают. Вот я и читаю. Мне нравится музыка.
Я обернулся к барабанщику.
— Так, что ты не переживай. Главное, попробуй удержать ритм. Это очень сложно на такой скорости. А вы не гнобите его. Лучшее — враг хорошего.
Я развернулся и ушёл. Мне не хотелось участвовать в очередном школьном ВИА. Я хотел, чтобы новогодний вечер состоялся, и он состоялся. Им я сейчас и наслаждался, стоя в дальнем уголочке.
Вокруг сновали девушки и парни. Некоторые удивлённо поглядывали на меня, не понимая, как я сюда, на «взрослое» мероприятие, просочился. Но про меня забывали тут же, отвлекаясь, на какой-нибудь звук: шутку, реплику, музыку. К моему удивлению, под ритмичную музыку танцевали, двигая телом ритмично, под вальс — танцевали вальс, а, в основном, танцевали парами на «пионерской дистанции».
После первой части «Марлезонского балета» ребята ушли на улицу перекурить, а девушки по туалетам и в кабинеты, допить чай. Мальчишки тоже пили, но не чай, а покрепче, потому что вернулись с «запахом» и блестящими глазами. Учителя встречали их, заглядывали в глаза, грозили пальцами и кулаками… отпускали. Пару человек в зал не впустили. Дежурные с красными повязками увели их куда-то вглубь школы, и они в «общественной жизни» школьного коллектива в этот вечер больше не участвовали. А может быть не участвовали и дальше. За пьянку «на рабочем месте» увольняли безжалостно и выгоняли из школы. Для некоторых это был формальный повод.
Музыканты тоже вернулись «датыми» и, скорее всего, это у них была вторая порция, потому что клавишник Василий в середине второго отделения погнал такую «гамму», что я посмотрел на сцену с интересом. А на сцене развивались «события», хе-хе.
Клавишник мазал и задевал «лишние», чёрные в основном, клавиши. Или белые,е сли пальцы соскальзывали с чёрных. НУ, короче, музыка вдруг прекратилась и наступила тишина, в которой слышался продолжающийся спор более трезвых музыкантов с не очень трезвым пианистом.
— Я нормально играю! — вдруг вскрикнул он. — Что ты ко всем пристаёшь? Самый лучший гитарист? Да я на гитаре лучше тебя играю, а вы поставили меня за этот аккордеон на ножках!
В зале послышался смех.
— Вот, дай мне гитару! Дай! — вскричал Вася. — И вы увидите! Все увидите! И даже услышите!