— С длинными волосами мороки ещё больше, — вздохнула мама. — Ладно, поговорим ещё.
С отцом я разговаривать на тему волос не хотел, поэтому принял душ, пошёл к себе в комнату и сделал вид, что уснул. Потом переместил свою матрицу в другого бота, оставив в этом боте, на всякий случай, вторичную, и переместился на своём челноке на мой необитаемый, во все времена, тихоокеанский экваториальный атолл. Час лёту всего без перехода в гиперсон. Пробовал я несколько раз перемещаться в таком состоянии. По времени перелёт получался почти мгновенным, но не интересным. А Пашке был интерес сам процесс полёта.
К сожалению, по причине возраста, я не мог пропасть надолго. Мать все время в школе. На каникулах — дома. Гулял я теперь, в основном, на катке. Да и не гуляли в моём возрасте мальчишки в одиночку. Если только в библиотеку записаться? Но я приноровился исчезать из своего тела ночами. В челноке было ещё двадцать ботов с матрицами. Вот я их и задействовал, перемещая не тела, а матрицы. В теле зрелого человека мне было удобнее пользоваться надувной лодкой, аквалангами. Да и в параллельных мирах взрослом было сподручнее, так как детских документов там не было.
Ведь они хоть и были параллельными, но были и настоящими. В них мои боты имели паспорта, недвижимую и движимую собственность, счета в банках, работу и даже любовниц.
Пашке, понятно, любовницы были ни к чему, но ведь я же не совсем Пашка. И даже совсем не Пашка. Во мне только матрица Пашкина со всеми тонкими телами, дающие мне ощущения и эмоции живого человека. И да, сейчас наши матрицы едины и тонкие структуры привязаны не к телу, а к матрице, что удивительно и не обычно.
Но это слияние тонких тел с ментальностью и давало эффект полного очеловечивания бота. Любого бота… Не думаю, что таким же был бы эффект, переместись я просто своей матрицей в бот. Хм! Не знаю, не знаю… И спросить, блин, не у кого.
Челнок свободно перемещался во времени в промежутках между прошлым и настоящим. К сожалению, то будущее, из которого челнок отправился в шестнадцатый век, для меня стало закрытым. Но зато прошлое осталось в свободном доступе. Я этим и пользовался, уходя «чуть назад» и возвращаясь на миг позже убытия. Это если в этом мире. А в параллельном можно было жить хоть сто лет и потом вернуться. Сто лет я не жил, а дней десять-двадцать прихватывал. Отдыхал от школы, ага.
Что я делал в других мирах? Да, ничего особенного. Ходил на концерты рок-групп и других музыкантов, ходил на премьеры фильмов, на соревнования. Да мало ли развлечений и интересных событий и в будущем, и в прошлом? Да-да… Ходили мы и в прошлое. Ну, в смысле, я ходил, да, а Пашка при нём. При нём… Очень уж он хотел посмотреть Битлов живьём.
Я-то их видел уже по несколько раз, но с «Пашкой» желание их увидеть вживую и послушать вновь проснулись. Хотя, откровенно говоря, Битлы вживую' — это то ещё испытание. Они очень часто банально «лажали». Недаром они в студии по девяносто раз записывали одну и ту же песню, а потом склеивали её по частям.
И, что характерно, «Пашка» во мне не ощущался буквально. Просто, вдруг, у меня возникало желание или просыпался интерес к чему-то уже виденному, читанному или слышанному. Как иногда возникает желание перечитать любимую книгу, или пересмотреть фильм «Белое солнце в пустыни». И ты смотришь, и получаешь удовольствие, хотя знаешь буквально каждую фразу и помнишь каждый кадр.
Глава 10
Так и мне жить сейчас стало лучше, жить стало веселее.
Однако, эйфория первых дней пребывания в теле очеловеченного бота стала потихоньку проходить. Ощущения новизны имели место, однако взрослый ум категорически отказывался принимать «детскую» действительность. И если я к телу Фёдора Колычева был, грубо говоря, прикован, то Пашка Семёнов был моим аватаром. Тот настоящий Пашка Семёнов, как это не прискорбно, умер. Его сущность полностью растворилась в моей матрице, потому, что Колычевская сущность, душа, то есть, осталась при нём. И в боте моя матрица бы многих возможностей не имела бы. Мироощущения были бы не те.
При перемещении в новые тела моя основная матрица сразу получала и духовную сущность. А при моём перемещении в бот я сразу почувствовал разницу. Просто «сидя» в боте я точно сошёл бы с ума. А тут Пашка Семёнов… Да-а-а…
Однако возможность перемещения моей матрицы, обогащённой Пашкиной сущностью, в другие боты и получение с их помощью иных наслаждений, меня развратило. Мне стало всё сложнее и сложнее заставить себя вернуть сознание в детское, кхм-кхм, тело, которое по своей сути не являлось человеческим телом. Но и покинуть его навсегда, оставив в нём бездушную матрицу, я боялся.