Но в СССР было очень немного хоккейных детско-юношеских школ, где бы готовили настоящих хоккеистов. В некоторых городах Сибири: Челябинск, Новосибирск, да у Московских клубов «Спартак» и «ЦСКА». У Московского «Динамо» даже не было своей ДЮСШ.
И как мне с дворовыми пацанами прорваться наверх? Да, ни как! И, наверное, поэтому тренер на меня иногда посматривал с жалостью.
Но не то я себе запланировал. Не то! Не нужна мне была хоккейная стезя. Хотя, с профессионалами я бы поиграл, да-а-а… Однако мне, чтобы что-то сделать для сохранения СССР, нужно было попасть в высшие партийно-административные сферы Советского Союза. Причём не в кого-то одного, а желательно создать там группу непримиримых борцов с либеральными реформами. Вот я и старался, хе-хе, создавал коллектив.
Сейчас шла, так называемая, «золотая пятилетка». Золотой её назовут потом и потому, что она, якобы, стала самой эффективной. На бумаге — да. «План по валу. Вал по плану», как говорили в фильме «Чародеи». В денежном выражении, да, выросло всё и объёмы выпущенной продукции и зарплаты, а товаров на полках и на складах, стало меньше. Отошли в этой пятилетке от планирования выпуска продукции в количественном выражении. Разрешили предприятиям зарабатывать прибыль. Но ведь прибыль — это разница между ценой и себестоимостью. А цену поднимать было разрешено только на двадцать процентов от себестоимости. Вот предприятия и увеличили затраты. Да-а-а… А ведь, как пел Высоцкий: «Было время, и цены снижали». При Сталине снижали, да… Вся страна была одним предприятием, нацеленным на снижение себестоимости. А снижалась она, снижались и цены. Казалось бы, делов-то? А вот захотелось красным директорам больше самостоятельности, млять. Побарствовать захотелось. Феодалы, сука!
— И как мне это разруливать? — думал я на уроках. — Как вернуть промышленность на прежние сталинские рельсы? И возможно ли это?
Город Минск, гостиница «Минск» 06 ноября 1969 год. Я живу здесь уже три дня. Ну, как живу? Обитаю «параллельно» в номере с футболистами Московского ЦСК Владимиром Федотовым и Владимиром Пономарёвым. Обитаю, находясь в челноке, а они в номере. Челнок — штука энергетическая и подпространственная. Ему пофиг материальные препятствия. Он, как шаровая молния, может пролетать сквозь любые препятствия. А человек внутри? То есть я? Так и я, хе-хе, превращаюсь в сгусток энергии. Сохраняя иллюзию тактильности и зрения. Как и всё видимое мной в челноке. А как по-другому лететь в космосе сверхсветовыми скоростями? Когда выходишь из челнока, он тебя собирает заново. А так… Щиплешь себя — больно. Бьёшь — синяки остаются. Потом, правда исчезают, ха-ха… В челноке всё оптимизируется: хоть продукты, которые не портятся, хоть человек или какое животное, если было больное, — выздоравливает. Да-а-а…
И вот «сижу» я в гостиничном номере, и вечером вваливаются взбешённые Федотов с Пономарёвым. Понимаю, что не выиграли, и не проиграли. Ноль-ноль, млять! О, как! Беда-беда? А-а-а… От Киевского Динамо отстают на пару очков и тут очко теряют. Да-а-а… Понимаю!
Федотов сразу, не раздеваясь и даже не снимая куртку, садится к телефону и звонит в ресторан:
— Нам ужин на двоих и две бутылки водки. Да, что-нибудь простое. Капуста, огурцы солёные. Да! Сало обязательно! Водку понесёте, спрячьте куда-нибудь! Чтобы тренер не увидел. Знаю, что не в первый раз спортсменов обслуживаете!
Пока Федотов делал заказ, Пономарёв нырнул в ванную и уже пел песни, моясь под душем. Похоже, что он не особо расстраивался. Хм…. Да и что ему расстраиваться, когда я ему ещё вчера подселил свою матрицу. Ненавязчиво так подселил, без доминирования. Только здоровья для. А то ходили слухи, что его карьера закончилась из-за травмы. Вот я и озаботился мгновенной реабилитацией. Сам он рассказывал, давая интервью, что его уволили за послематчевую пьянку. Травм во время игры не было, а я наблюдал, за ходом встречи, вися над полем.
А вот пьянка, хе-хе, намечалась, да. По бутылке водки на «лицо» — нормально. Это не те сто пятьдесят, про которые говорил Пономарёв в интервью.
Наскоро обмывшись под душем, один Владимир вышел из ванной комнаты обмотанный полотенцем, а другой зашёл.
Включив телевизор, Пономарёв расположился в кресле. В одиннадцать часов вечера в четверг в Минске показывали что-то о предстоящем завтра празднике. Вернее, о том, как к нему готовятся граждане СССР. Выполнение и перевыполнение планов, энтузиазм масс, трудовые подвиги… Пономарёв поднялся из кресла и, выключив телевизор, завалился на кровать и мгновенно заснул.