— Под холодную воду надо, — сказал я. — На затылок что-нибудь холодное, или под струю холодной воды.
Физрук схватил Таньку в охапку и понёс из спортзала, как девочку «Суок», сыгравшую куклу в кинофильме «Три толстяка». Танька так же безвольно висела у физрука на вуке, словно играя куклу. На входе в спортзал были умывальники. А вот краном Танька визжала и орала, что ей холодно, а кровь, как текла, едва ли не ручьём, так и текла.
— Она у меня не останавливается, — прогнусавила Танька. — Жидкая очень. Я лекарства пью для сгущения.
— Чёрт! — выругался физрук. — Гемофилия! Беги в учительскую, вызывай скорую!
— Сами бегите, — сказал я. — Тут-то вам что делать, если ничего сделать не можете?
Физрук глянул на меня безумными глазами и понёсся в учительскую, которая была в другом корпусе этажом выше через переход. Он убежал, а я остался. Танька присела на корточках в уголке и тоскливо тихонько выла, истекая кровью.
— Делать нечего, — подумал я, вздохнул, и, вызвав из челнока одну из своих матриц, подселил к Таньке. Матрицы «лежали» в ИСКИНе челнока, выполняя такую же функцию, какую в компьютере выполняет оперативная память, но периодически я их «вынимал» из ИСКИНа и кому-нибудь «вставлял». А потом снова «вынимал». Когда те умения, что мне нужны, пропишутся в сознании человека. Как было с футболом, например. Сейчас ребята и так играли неплохо. Для своего возраста, конечно, неплохо…
Зато эти матрицы, настроенные на активную регенерацию организма по определённому стандарту, как только попадали в чужой организм, сразу включались в процесс регенерации. Давно известно, что в наших телах постоянно рождаются и умирают миллиарды клеток, пытающихся удержать организмы в рабочем состоянии. Чем старше организм, тем процессы регенерации ослабевают и человек стареет.
Доказано, что участки мозга, управляющие восстановление организма не «спят» никогда, а ночью ещё больше активизируются, вызывая необходимые химические и биологические процессы.
Так и мои ментальные матрицы. Они, попадая в чужой разум корректируют настройки по моему образу и подобию, раскрывают каналы поступления жизненной силы и процессы регенерации сильно ускоряются. К тому же мне с моей матрицей «договориться» легче, чем с чужой, и я могу легче влиять на внутренние процессы чужого организма.
Вот и сейчас, организм Таньки сигнализировал, что если не остановить кровь, Таньке кранты.
— Кто же тебя к физкультуре допустил с гемофилией? — сказал я, поглаживая её по голове.
Рядом, чуть в стороне стояли наши девчонки, но крови натекло уже так много, что и подойти, не испачкавшись, было не реально. Девчонки, в основном, молчали, тупо пялясь на Таньку, как стадо коровушек на зайца. Видел я однажды такую картину в деревне.
Я гладил Таньку, гладил, и кровь текла всё меньше и меньше. Когда прибежал физрук и наша медичка, кровь течь перестала совсем. Они отпихнули меня от потерявшей сознание Таньки, и я растворился в толпе. Таньке поставили капельницу с хлоридом натрия. Однако я знал, что у Таньки резко упало давление, уменьшилось количество кислорода и я запустил процесс подачи в кровь норадреналина и сужения сосудов.
Оценив Танькино сердце, с целью контроля сердечного выброса, взял его под контроль, с помощью встроенной матрицы, я этим мог заниматься хоть на луне.
Хлорид натрия хоть и помогал поддержать артериальное давление, но всего на минут десять-двадцать. Потом снова ожидалось снижение. К тому же усиливалась нагрузка на почки, что могло привести к их повреждению и смещение кислотно-щелочного баланса организма в сторону увеличения кислотности. И Танька стала глубоко дышать, что сильно удивило и обеспокоило физрука, но врачиха, женщина лет сорока, сказала, что это очень хорошо.
Скоро пришли врачи скорой помощи и Таньку унесли на носилках.
Танька появилась в школе через неделю. Она подошла ко мне, как собачонка, очень осторожно, едва не виляя хвостиком и опасаясь, что я её встречу грубо. Мальчишки у нас такие. Телячьих нежностей не переносят. Но я не они.
— Врачи назвали тебя колдуном, — сказала она очень тихо. — Ты и вправду колдун?