— Мужу на новой работе квартиру дали, — похвасталась мама.
— На какой это новой работе? — спросил я удивлённо.
— Ты со своим хоккеем и футболом совсем из жизни выпал, — сказала мама. — Отец уже как полгода на ТЭЦ-2 работает.
— А почему нас тогда из квартиры не попёрли? Ведомственная же она?
— Эта? — удивилась мать. — Совсем не ведомственная. — Мы по ордеру живём.
— Да? Хм!
— Ну, тогда пусть Павел собирается. Давайте его метрики, мы билеты на самолёт купим. Завтра вечером сообщим, когда вылетаем. Скорее всего, послезавтра.
— А как же с билетами? — всплеснула руками мама. — Сейчас многие на юг летят. Особенно с Камчатки.
— Проблем с билетами быть не должно. Мы ЦСКА. У нас открытая бронь на три места, -небрежно уронил Чистохвалов.
Он с помощником ушёл даже не попив чаю. От дома их забрала новейшая чёрная двадцать четвёртая «Волга».
— Серьёзные дяди, — сказал отец матери.
Они оба смотрели в открытое настежь окно. Туман под вечер немного рассосался.
Потом они разом повернулись ко мне.
— Хочешь в футбол играть? — спросил отец. — Тебе же, вроде, больше хоккей нравится играть?
Я скривился.
— Зимой в хоккей, летом в футбол… Я вообще спорт люблю.
— Он что-то об интернате говорил, — нахмурилась мать. — Он что, там жить будет? А мы?
— Мне теперь с тэц пять лет ни взад ни вперёд. Договор! Квартира!
Отец поднял палец вверх.
— А с его способностями, его бы всё равно куда-нибудь забрали. Вон, в Суворовском, — тоже казарменное положение с одиннадцати лет.
— Так то суворовское! — возразила мама. — Там звание, погоны, служба…
— А в ЦСКА? — сделал удивлённое лицо отец. — То же самое. Восемнадцать стукнет, там и служить останется. Они все офицеры!
— Да? — удивилась мама.
— Я читал. У них в ЦСКА есть школа высшего спортивного мастерства приравненная к военному училищу. Они там все считаются курсантами и по окончании получают лейтенантские звания. А дальше всё, как у военных. Их даже после спортивной карьеры оставляют служить дальше. Кхм! Дослуживать! Это же ЦСКА! Москва!
Я не стал разрушать отцовские иллюзии. Не все в ЦСКА дослуживают до больших погон и, тем более, до пенсии. Но мне-то по одному месту, эта пенсия. Спорт меня интересует только как инструмент. Не получится «попытка воздействия» на настоящее — да и ладно! В будущем ещё столько вариантов.
Глава 14
Летели на самолёте ТУ-134. Меня посадили у «окошка», но я почти всю «дорогу» либо спал, облаков сверху я повидал немало, либо читал «Войну и мир» Льва Николаевича Толстого, что способствовало, благодаря тысячам сносок, первому. Очень хорошая книжка.
Со мной рядом сидел Чистохвалов. Его помощник, я так и не узнал ни его имени, ни его отчества, сидел через проход от нас и, судя по тому, как Чистохвалов с ним общался, этот «помощник» не был его помощником. Серая невзрачная личность наталкивала на мысль о его принадлежности к рыцарям плаща и кинжала. Ой,извиняюсь… К рыцарям щита и меча…
Ну, я что-то типа этого и предполагал наконец-то увидеть рядом с собой. Кхм! Кого-нибудь типа такого, да.
— Эх, — подумалось мне. — Сколько раз в своих жизнях я был живцом, что уже и привык, хе-хе…
Раньше волновался, да. Но сейчас я был совершенно спокоен. Биоробот, мля. Даже не биоробот, а энергетик какой-то. Шаровая молния, мля! Сгусток материализованной энергии, готовый в любой момент растаять здесь и материализоваться там. Челнок-то всегда со мной. Карманный друг, так сказать. Вот ведь субстанция! Существует где-то, хрен знает где. В каком-то другом энергетическом измерении, соединённым с нашим миром неким подпространством. Он объяснял, но я не понял.
Кстати, моя матрица, выполняющая контроль за ИСКИНОМ челнока, вроде как, продвинулась в понимании, что там у челнока «внутре», но я даже и не пытался вникнуть в то, что мне она рассказывала. Мне даже показалось, что у неё шарики за ролики зашли. Такую «пургу» иногда начинает гнать, что перестаёшь её понимать после первого предложения. Перестал я пытаться понять «челнок». Пользуюсь и всё. Но уже с большой осторожностью. Я вообще не понимаю, почему он мне подчиняется. Флибер приказал? А кто такой челноку Флибер?
— Эх, Флибер-Флибер! Ах, где ты птица? — пропел мысленно я на мотив песни Майи Кристалинской «Аист»[1]. — Так и должно было случи-и-тся…