Я кивнул.
— У нас принято на вопрос отвечать словами.
— Так точно! Понятно!
— Хорошо. С футболом, ты, вроде бы, знаком, поэтому беги, вливайся в коллектив. Делай то, что делают все, — сказал Шкатулов и крикнул. — Боря! Кузнецов! Прими новичка!
— А Виктор Александрович будет сегодня?
— Не знаю. Вот прислал, значит, прилетел уже.
Я побежал, но услышал, как Патрикеев сказал:
— Если это тот парень, что стоял в воротах Владивостокской «Волны», то, как он вольётся к пятьдесят седьмому — пятьдесят восьмому году. Он же пятьдесят девятого.
— Если вольётся, значит — как-то решит вопрос, — пожал плечами Патрикеев. — Не зря же он сам за парнем летал аж во Владивосток.
— Я смотрел их игру в записи, и от пацана просто обалдел.
— Все смотрели! — скривился Шкатулов. — Пошли ковать олимпийский резерв, а то они вон уже и растеклись по полю и на солнце щурятся.
После получаса тренировки пришёл Чистохвалов, переодетый в спортивную форму. Он подозвал меня и спросил:
— Ну, как ты?
Помня, что здесь принято отвечать на вопрос словами, ответил:
— Нормально.
— Вот что значит молодость! — вздохнул директор ЮСШ, который, как я понял, являлся ещё и тренером.
Подошли и Шкатулов с Патрикеевым.
— Ну, что, размялись? Поиграем?
— Поиграем, — отозвался Шкатулов. — Ты новенького нам отдашь или…
— Пусть у вас пока на воротах постоит. Минут пятнадцать.
— Твои лоси его не затопчут? — спросил Шкатулов.
— Как он играет, так как бы он кого не затоптал, — хмыкнув сказал Чистохвалов и посмотрел на меня. — Играй на выходах чисто.
— Если меня атаковать не будут, — сказал я.
— Не будут, не будут. У меня ребята чуть постарше чем в вашей команде, так что имей ввиду.
— Насколько старше? — спросил я.
— На год-два…
Я презрительно скривился.
— Не вопрос.
— Ну, ну… Расстановка! — скомандовал Чистохвалов и пошёл к «своим» подопечным, собравшимся вокруг него, как табун жеребят, нетерпеливо переступающих ногами.
Там Чистохвалов что-то сказал, показал и они все вдруг разбежались по полю и встали, как оловянные солдатики по обозначенным им местам.
Вообще-то в ДЮСШ принимали с двенадцати лет, и мой возраст был «крайним», но в команде Шкатулова я заметил ребятишек и младше меня.
— Слышал команду? — спросил Шкатулов. — Вставай в ворота.
— Николай Герасимович, выпустите потом меня в поле? Хотя бы минут на пять?
— В поле? На пять минут? Да, хоть на двадцать! В воротах я тебя уже видел, а вот в поле ещё нет. Договорились! Выпущу!
Я радостный побежал к «своим» воротам. Мне, действительно, было радостно. И было, считаю, с чего.
Поле было «детское» и ворота соответствующие. Я коснулся обеими ладонями газона, потом обхлопал каждую штангу и развернулся лицом в поле.
— Ты, что, колдуешь? — спросил Сашка Горюхов.
— Каждый вратарь немножко колдун, — сказал я серьёзно.
— Колдуй, не колдуй, я напихают тебе под самую перекладину. Там у них нападающие — звери: Пашка Коваль, Вовка Попов, Женька Бельшев. Порвут тебя, как Тузик грелку.
— А ты у меня на что? — спросил я. — Ты защитник, или просто погулять вышел? А ну, пошёл в поле! И чтобы ни одна муха не пролетела.
— Нормально всё, — засмеялся пацан. — Пусть попробуют. Я их все повадки выучил.
— Вот и играй.
— Да, я тебя припугнуть хотел, — улыбался пацан. — Коваль по девяткам лупит. Попов по низу бьёт. Бельшев по-всякому, но часто мажет.
Игра началась, и вскоре я поймал свой первый мяч. Коваль легко обошёл Сашку Горюхова и ударил в ближнюю к нему правую девятку. Я прыгнул и чисто поймал. Прыжок получился хороший и правильный. Подскок влево, толчок.
Крепко прижимая к животу мяч правой рукой, левой я махнул нападающим, отсылая вперёд. Потом, пару раз стукнув мяч о газон, подбросил его и ударил ногой в сторону Пашки Безгляднова, мальчишки-десятилетки. Ну как с такими играть против четырнадцатилетних?
Пашка мяч подхватил, но тут же потерял и понёсся догонять полузащитника. Тот прошёл большую часть поля и мог бы пройти и дальше, но ему крикнул Чистохвалов: