— Ха-ха… Да, ну тебя!
Мальчишка протянул мне руку для рукопожатия.
— Я — Леонид.
— А я — Павел.
— А я Андрюшка, — протянул мне ладонь подбежавший младший сын Юрия, сына леонида Ильича.
— Пашка.
— Ты, наверное, тот мальчик, которого дедушка пригласил научить нас играть в футбол. Мне сейчас папа сказал.
— Ты, можешь играть в футбол? По-настоящему? — удивился Леонид.
— Я из интерната ЦСКА, — дёрнул я плечами. — Учусь ещё играть.
— Ух ты-ы-ы… Из интерна-а-а-та… Просился я туда, — сказал младший внук.
— Мы просились, — поправил его старший. — Ты вообще, — хоккеист недоделанный.
— Сам ты недоделанный футболист, — вспылил Андрей.
— Дам сейчас! — насупился Леонид.
— Я и в хоккей играю. А в футбол наша команда чуть турнир «Кожаный мяч» не выиграла в том году.
— Почему не выиграли? — усмехнулся Леонид. — Силёнок не хватило?
— Посчитали, что я взрослый и прервали турнир. Я, когда пенальти «Динамовцам» вашим бил, вратарю руку сломал.
— Да ну-у-у?
— Врё-ё-ё-шь?
— Честное пионерское! — сказал я. — Турнир остановили и стали разбираться. Когда разобрались, что я простой мальчишка, было уже поздно. Зима наступила. Обидно было.
— Тебя перепутали со взрослым? — спросил Леонид. — А сколько тебе лет?
— Двенадцать.
— Двена-а-дцать⁈ — воскликнули они оба одновременно.
Я кивнул.
— Ничего себе! Ты на все шестнадцать выглядишь. Он на моего друга Славку похож, да?
— Ага, — кивнув, сказал Андрей.
— А Славка уже в десятом учится.
— Да, Славка твой — дрыщ по сравнению с Пашкой. Глянь, какие у него мышцы!
Андрей потыкал меня пальцем в бицепс.
— Что он тебе, лошадь, что ли, — буркнул Леонид, — что ты его тыкаешь пальцем? Качайся и у тебя такие будут.
— Он в хоккей играет, а там не только ноги качаются, но и руки.
— Я, к тому же, ещё и на воротах стою, — пояснил я, а там руками ого-го как махать надо. И клюшкой с блином.
— С каким блином? — удивился Андрей.
— Тот, что на руке правой. Щит.
— А-а-а… Блин называется, да? Я тоже хочу на воротах научиться стоять. Летом же можно тренироваться на воротах стоять?
— Можно! — согласился я.
— Покажешь?
— Покажу, — снова дёрнув плечами, сказал я.
На крыльцо вышли Леонид Ильич и Чазов.
— Ступай-ступай, Евгений Иванович, что у тебя других пациентов мало? За мной Валечки присмотрят. Обещаю ещё три раза сегодня осмотреться. И анализы сдам. Обязательно кровь натощак. С утра и сдам. Остальное не потеряй по дороге.
Генсек хохотнул.
— А то, шпионы подберут и где-нибудь, например на «биг бэне», намажут, а меня обвинят. Ха-ха-ха…
Чазов со своим чемоданчиком пробежал мимо и я услышал:
— Точно, это он! Надо медсёстрам дать указание и Юрию Владимировичу доложить. У него такое давление, что в космос можно посылать. Но ведь, давление — давлением, но куда делась аритмия? Препарат он принимает регулярно. И сегодня принял. Почему тогда ритм ровный?
— У-у-у… Вот оно что! Медикаментозная аритмия. Тогда понятно, — подумал я. — Ну, ничего-ничего… Сердце мы уже перезапустили, перепрограммировали, ритм восстановили.
— Деда, привет, — воскликнул Леонид. — Как здоровье?
— Здравствуй, Лёнечка. Здравствуй, Андрейка. У меня всё в порядке. Видите, Чазов недоволен, значит у меня всё хорошо.
Леонид Ильич рассмеялся оглянувшемуся Чазову.
— А почему он недоволен, — не понял Леонид. — Он же лечит тебя.
— Ха-ха! Так потому и недоволен, что лечить уже не надо. Врачи же они, как…
Генсек хотел сказать, «как стервятники», но вовремя остановился, но я 'услышал.
— А-а-а… Я понял, — сказал Леонид. — Мы смотрели мультфильмы американские. Диснеевские. Как звери в футбол играли. Там стервятники были за санитаров с носилками.
Леонид Ильич приложил палец к губам и хитро посмотрел на внука.
— Деда-деда! Паша обещал научить меня стоять на хоккейных воротах, — подёргал деда за рукав клетчатой рубашки Андрей. — Нам нужна настоящая хоккейная форма.
— Хоккейная? — слегка удивился Леонид Ильич. — Хорошо. Завтра привезут. Хотя… Завтра Паше нужно в интернат.
Брежнев задумался.
— Ну-у-у, — надул губы Андрейка. — Всегда так.