— Точно говорю, пап. Он не такой и тяжёлый.
— Ну, уж точно, не легче тебя. А поднять свой вес — это не всякий мужик сможет.
— Так, я же не мужик! Я лёгкий!
Мне почему-то было легко и просто играть девятилетнего мальчишку. Странно, но, похоже, что вместе с телесными установками, имитирующими возрастные кондиции, передались не только кондиции тонких оболочек, но и Пашкины и сам, так сказать, менталитет и даже привычки. Например, Пашке не нравилось сало, и я тоже стал ощущать к нему отвращение. Поначалу мне захотелось поменять «заводские установки» на собственные, но я воздержался. Мне стало интересно, до какой степени я превращусь в Пашку?
— А Ваньку какого ты перекувыркнул?
— Моисеева с девятого этажа.
— Иосифа Семёновича? Нашего инженера? Что над нами живёт?
Моисеевых у нас в доме было трое.
— Ага! — ответил я криком уже из ванной комнаты и включил воду посильнее, чтобы отец отстал.
— Помойся весь! — приказала мать и сунула мне дефицитный в это время шампунь «Ромашка». — Запах от тебя, как от паровозного машиниста.
— А ты их нюхала? — чуть не спросил её я, но прикусил язык.
Мать Пашки, хоть и была учителем английского языка в пятьдесят седьмой (английской) школе, а может быть именно по этой причине, могла в, воспитательных целях, применить и подручные средства типа ремня. Дерзости от сына она не терпела. Или не привыкла к ней. Попробовал я, было, огрызнуться ещё в больнице при выписке и тут же получил лёгкую затрещину. Не смотря на общую радость моего неожиданного выздоровления. В этой семье не сюсюкались с единственным, пока, сыном. Почему «пока»? Да потому, что по характерному поглядыванию отца на «мамин» живот и поддерживанию её под локоток, я понял, что вскоре в нашей квартире станет «весело».
В отличие от Мишки, я ходил в школу номер шестьдесят четыре, ко которой дорога шла почти ровно с небольшими спусками и подъёмами. Мишка же ходил в шестьдесят шестую, которая, как и пятьдесят седьмая, находилась, как мы говорили, «в овраге». И это и был самый настоящий овраг, глубиной метров пятьдесят и с весьма приличной крутизны склонами. Туда вели лестницы и наклонные асфальтовые дорожки. Подниматься по которым было очень не просто.
Я лично ходил «в овраг» только на каток, который заливали на стадионе возле маминой школы. Ну и с родителями, если мы возвращались из «города» на трамвае. А мама и ученики, «нижних» школ, ходили туда и обратно, как горные козы, пять раз в неделю. Отец ездил на работу и возвращался на служебном автобусе, которых ходило по городу аж два. Очень удобно было придумано: служебное жильё, служебный автобус, ведомственный детский сад «Буратино», рядом с заводом.
Основные ведомственные дома стояли там же и остановка автобуса называлась «Радиоприбор». Это уже позже, когда жилья перестало хватать, построили у «чёрта на куличках», аж на «Патриске». Однако, даже «котельным машинистам», какой была моя, то есть — Мишкина, теперь, мама, жильё давали.
Третий класс — есть третий класс, как не банально это звучит. Судя по дневнику, которые заводились с третьего класса, у меня было шесть уроков русского языка, шесть уроков чтения, шесть уроков литературы, шесть уроков математики, по уроку пения и рисования, по два урока труда, физкультуры и природоведения. В шестидневную учебную неделю.
— Как твоё здоровье, Паша? — спросила учительница по всем предметам Светлана Сергеевна, — когда мы все вошли, повесили портфели и встали за партами, открыв, предварительно крышки столешниц.
— Говорят, нормально, — пожал я плечами и кто-то в классе тихонько засмеялся, а кто-то спросил:
— Головка не бо-бо?
— Ну, ка, тихо в классе! — скомандовала учительница, слегка увеличивая громкость голоса.
В классе прекратилось даже шуршание и сопение.
— Ты, наверное, не мог в больнице полноценно готовить уроки. Тем более, что ты только последнюю неделю был в состоянии это делать. Догоняй. Скоро конец четверти, а у тебя совсем нет оценок.
— А вы меня на каждом уроке спрашивайте, Светлана Сергеевна, сказал я.
— Хм! Смело! Тогда, может быть, прямо сейчас пойдёшь к доске?
— Пойду, — сказал я и вышел из-за парты.
Получать оценки, так получать.
— Хм! Ну, хорошо. Реши задачу… Пиши условие…
Я взял мел.
— В одном районе раньше было сто пятьдесят шесть колёсных тракторов и четыреста шестьдесят восемь гусеничных.