За эти два года я без лишней скромности «слегка поднакачался», увеличив своё тело и в высоту — до ста семидесяти трёх — и в «ширину», «нарастив» изрядное количество мышечной массы'. А что, было в кого. Хе-хе… Пашка и так был крупным для своего возраста мальчишкой. Гораздо крупнее меня в прошлом, то есть — Мишки и на голову выше. А тут я просто подкорректировал «наполнение» своего тела, убрав практически совсем жировые прослойки и перестроив опорно-двигательный аппарат из детского во взрослый.
— Ты где так кататься научился? — спросил меня Чабарин на «перекуре».
Я пожал плечами. Что ему я мог ответить? Что катаюсь на коньках тысячу жизней? Не поверит, хе-хе…
— Тебе бы в защите поиграть. Не хочешь?
— Хочу. Но в воротах от меня больше пользы.
— Пользы? Посмотрим мы ещё, где от тебя будет больше пользы, — буркнул Чабарин. — Снаряжайся. Пока на воротах постоишь. С вратарями у нас вечный цейтнот.
Вратарские щитки были ярко красного цвета. Мои «домашние» были чёрными. В это время щитки не были широкими, но и не было ограничений, которые ввели только в девяностые годы, когда некоторые вратари стали делать их огромными. После этого в «моду» вошли огромные вратари, так как щитки делали соразмерными росту. А вот в пятидесятых и начале шестидесятых одах вратари стояли на воротах даже без масок. Защищать лицо в хоккее считалось трусостью.
Сейчас вратарские маски были пластиковые с двумя дырочками для глаз и отверстиями для дыхания. Мне такая маска не понравилась ещё во Владивостоке и я убедил отца сделать на работе мне маску по моему эскизу. Он попросил сварщиков «сварить» «секретное изделие» и теперь у меня была маска-клетка. Она крепилась прямо на шлем и даже поднималась вверх, как «забрало». Такие маски в СССМР должны были появиться только в восьмидесятых, но скорее всего, появятся раньше.
Моя маска сразу вызвала интерес у тренеров и они принялись её изучать. Её, вместе с моей каской даже «изъяли» у меня после первой же тренировки и куда-то унесли, а другие наш будущие вратари облегчённо вздохнули. Хм! Им стало понятно теперь, почему я так ловко реагирую на шайбы.
Я переодел коньки. На воротах в простых «дутышах» с нашитым на язык и на задник «валенком», то есть войлоком, стоять было удобнее. Такие коньки были ниже «канад» и в них нога имела чуть лучшую подвижность в голеностопе, что для вратаря с его передвижениями в воротах имело большое значение. Ещё они были мне чуть больше по размеру, и в носке у ботинок имелся «щиток» из тонкой меди, закрытый тем же войлоком.
Шайбой по конькам, порой, попадало так, что я быстро сориентировался и внёс корректировки в обмундирование. Нашим-то ребятам я показал, отличие прямого пера от кривого и они поняли его преимущество. После щелчка кривым крюком шайба летела намного быстрее. Крюк амортизировал и толкал шайбу сильнее. Принцип рессоры имел место. Или, если хотите — «лука». Я знал, что в НХЛ были случаи, когда шайба ударом ломала большую берцовую кость, между прочим. Кстати, у некоторых «старшаков» я заметил кривые крюки на клюшках и напрягся.
Так начались мои тренировки у Юрия Александровича Чабарина. И в «старшей» группе и в группе «юношей». Команда ещё не была сформирована. В старшей группе я «отрабатывал» всю тренировку, а в команде юношей только вторую, игровую часть. После первой тренировки я отдыхал около часа, потом снова выкатывался на лёд.
Не сразу такое случилось. Поначалу Чабарин и его помощники изучали меня, давая нагрузки и задания в «старшей группе». И с чисто с медицинской точки зрения изучали. Измеряли мой пульс, давление. Даже отправляли к медикам для снятия кардиограммы. Потом, когда начались «двойные» тренировки, медик сидел прямо на скамейке запасных. Вообще-то он измерял давление и пульс у всех спортсменов, но те удивлялись новшеству, и я понял, что такое внимание медиков для них в новинку. И понял так же, что мои «показания» сверяют с показаниями других ребят. Хм! Следователи-исследователи, блин!
Но ничего. Несколько матриц, внедрённых в организмы ребят-спортсменов дали мне «средние показания по палате», я подстроил под них свой организм, тестирование прошёл успешно и от меня отстали. Ага! Медики отстали, а Чабарин вцепился, как бульдог. Только позже я понял, для чего он тестировал меня и других ребят и для чего меня измеряли со штангенциркулем, как в германо-фашистском гестапо.
Понятно это стало после того, как Чабарин в конце одной из тренировок зачитал список тех спортсменов, кого он включил в заявку на участие в юношеском чемпионате СССР. В этом перечне имён прозвучало и мои имя и фамилия.