Хорошие слова сказал Чабарин. Проникновенные. Ребятам энтузиазма было не занимать и все так рьяно взялись за слаживание в тройках и пятёрках, что тренерам приходилось сдерживать энтузиазм.
Не смотря на чемпионат СССР тренировались по прежнему на ледовой арене ЦСКА. «Домашней ареной» для команды мастеров она так и не стала. Свои зональные матчи ЦСКА играл в Лужниках, где вмещалось гораздо больше зрителей. Поэтому мы стали настоящими хозяевами площадки.
Чемпионат СССР начался первого октября. Юношеское первенство страны — двадцать шестого октября. Нашими соперниками в «зоне» были семь команд: «Спартак — Москва», «Торпедо» — Горький' «Динамо» — Москва, «Крылья Советов» — Москва, «Локомотив» Москва, «Химик» — Воскресенск, «Кристалл» — Электросталь.
— Как там наш Паша? — спросил Леонид Ильич генерала Бобкова.
— Наш Паша играет в хоккей, — ответил Бобков. — И неплохо играет. Его команда не проиграла ни одной игры. Из четырёх. Спартак наказали восемь ноль.
— Так и стоит с сухими воротами?
— Стоит, — вздохнул Бобков. — Машет руками и ногами, словно мельница крыльями. Выходит на защитников и встречает их силовыми приёмами. Ничего не боится. Словно заговорённый. Удивительный мальчишка. Двенадцать лет вес шестьдесят пять килограммов и рост метр семьдесят пять. Тарасов приходил смотреть. Сидел и только головой качал.
— Да-а-а… Уникальный мальчик, — произнёс Леонид Ильич, думая о совсем другом.
Всё он про Пашку знал. И матчи с его участием все смотрел и неоднократно пересматривал.
— Что у него внутри команды? Как ребята к нему относятся?
— Да, как⁈ Боготворят! Он же ни на кого не ругается, даже если защитники пропускают нападающих. И нападающим такие пасы выдаёт на клюшку, что те тоже не нарадуются. В команде уже привыкли к такой игре. Как он умудряется и не пропустить шайбу и отбить её так, чтобы она отлетела на крюк своего игрока, никто понять не может.
— Хе-хе-хе… Паша-Паша-Паша, — неопределённо выразился Леонид Ильич. — Играет он, хе-хе… Сказал, что хочет в хоккей играть и играет, хе-хе… Несмотря ни на что. Интересный парень…
— Ага! Ничего и никого не опасается. Были у него и внутри команды недоброжелатели, и футболисты сильно на него были обижены. Ещё в начале учебного года…
— Да-да… Это я помню. Хорошую он свалку из футболистов устроил. Хе-хе-хе… Хорошо, что руки ноги не отрывал, как Алёша Попович[1]. А ведь мог. Хе-хе… Знаю я его… Сейчас-то, как у его в интернате?
— Ровно. Он никого не трогает и его никто не трогает. Но друзей в интернате нет. Проснулся, умылся и побежал вместе со всеми. У команды строгий распорядок дня. Позавтракали и поехали в спорткомплекс. Там или играют во что-нибудь, или гимнастикой занимаются, или атлетикой. Если игры нет…
— Это понятно. А в свободное время чем занимается? Есть информация?
— Конечно есть. Но свободного времени у него, по сути, нет. Всё время проводит в спортзале, или на улице на спортивной площадке. Он какой-то железный. Стожильный. И всегда радостный такой. Прибежит с мороза, морда красная, улыбается, как Юрий Гагарин. Домашнее задание делает, словно списывает. Сразу на чистовую. Ну. Там, математика. Сочинение…
— Хе-хе… Понятно, — Леонид Ильич улыбнулся каким-то своим мыслям. — Вы говорили, что своего человека ввели в команду? Что-то от него интересное есть?
— Кроме того, что его выносливости мог бы позавидовать верблюд, ничего существенного, чего бы мы не знали. Сердечные ритмы в норме, анализы в норме. Даже сахар при нагрузках не падает. Тренера их так грузят, что некоторые ребята сознание теряют, а этому хоть бы что. А он работает интенсивнее многих. Да, что там многих? Никто не тренируется так, как он!
— Ну, хорошо. Так что говорит ваш человек, приставленный к нему? Чувствует он от него какие-нибудь, кхе, эманации. Так, кажется ваши, кхм, экстрасенсы, выражаются?
— Нет, Леонид Ильич. Пока никакого истечения от объекта потоков не обнаружено.
— Никудышные у вас экстрасенсы. Мы же с вами знаем, что сила у него есть. Ион не может ею не пользоваться.