— У них, Леонид Ильич, другая специализация.
Генсек махнул на Бобкова рукой.
— Ясно всё с вами.
— Да, я-то тут причём? — удивился Бобков. — У них есть свой начальник. Моё управление только…
— Сказал же, ясно с вами всё! — добавив в тембр голоса стали, повторил генсек. — Обо всех неординарных событиях сообщайте немедленно.
— Слушаюсь!
Бобков, не подав вида, что раздражён, вышел от генсека расстроенным. Он не понимал, что происходит. Обычно, таких людей, как этот Павел «брали в оборот» и привлекали к разведывательной деятельности. В разных качествах. Кого-то учили на разведчика-нелегала, кого-то к дистанционной разведке, кого-то для расследования преступлений и раскрытия зарубежной агентуры.
Сразу после революции в ЧК возник специальный отдел, где использовали людей с «неординарными» способностями. И такой отдел просуществовал в разной степени активности до настоящего времени. Ни один руководитель комитета государственной безопасности, ознакомившись с материалами, не решился совсем ликвидировать его.
Попадали в спецотдел и дети. За ними долго наблюдали, проверяли. Наиболее одаренных затем обучали в разведшколах НКВД и КГБ по особой программе. Ее автором был физиолог Леонид Васильев — ученик знаменитого профессора Чижевского. Он подготовил несколько десятков разведчиков, обладающих уникальными психофизическими возможностями. Те легко входили в доверие к нужным людям, подчиняли их своей воле и вербовали. Именно благодаря питомцам Леонида Васильева советской разведке удалось похитить многие секреты на Западе.
Вообще-то людей с пара-нормальными способностями всегда было много. Кто-то из них действительно что-то умел, кто-то был не совсем здоров психически. Определением «нормальности» и сортировкой по способностям и занимался специальный отдел КГБ, находившийся под надзором Бобкова. Не под контролем, а под надзором. Оперативники Бобкова всего лишь «поставляли» в отдел людей, выказывающих экстрасенсорные способности.
А этого «перспективнейшего» мальчишку Леонид Ильич приказал «холить и лелеять» и не дай Бог, не дать его выкрасть каким-нибудь иностранным разведкам. Да-да… Имели место и такие случаи. Пропадали дети-экстрасенсы очень часто. То ли их воровали цыгане, то ли спецслужбы, но факты исчезновения пара-нормально одарённых детей имели место, да-а-а…
А тут, появился ребёнок, останавливающий кровь и заживляющий раны и этот ребёнок, проявляя свои уникальные способности, «гуляет» на свободе. Хорошо, что он, Филип Денисович, убедил Пашку не выставлять на показ свои умения. Но ведь он, Пашка, уже «засветился». И слух про то, что он заговаривает кровь, уже, хоть и шёпотом, но блуждает по этажам и коридорам интерната. Ведь шила в мешке не утаишь.
[1] Алёша Попович — русский богатырь, о котором в былинах говорится, что с раннего детства был очень сильным и в детских играх у его сверстников отрывались руки и ноги: «кого он возьмёт за ручку — ручка прочь, кого возьмёт за ножку — ножка прочь».
Глава 23
Примерно через месяц после первого разговора с Павлом «по душам», Леонид Ильич позвонил Ворошилову и долго ждал, когда тот придёт с огорода.
— Климент Ефремович, ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил генсек после обмена приветствиями.
— О чём это ты, Леонид? — голос старого партийца звучал на удивление бодро, и Леонид Ильич, наверное, удивился бы, если бы не точное знание того, что он должен был услышать в телефонной трубке.
— Как о чём? Мы тебе уже и памятник заказали…
— Какой памятник? — с усмешкой в голосе спросил Ворошилов.
— Как какой? Ха-ха! Какой под Кремлёвскую стену ставят, — вперемежку со смехом произнёс Брежнев. — А ты не оправдал оказанное тебе товарищами по партии доверие.
Ворошилов тоже искренне весело засмеялся.
— Хрен дождётесь! — наконец высказал своё отношение к услышанному маршал Советского Союза. — Я ещё вас всех переживу.
— Вот в этом я нисколько не сомневаюсь, Климент Ефремович. Только что же вы в одиночку радуетесь, кхм, новой жизни? Не хорошо! Ленин говорил, надо делиться, кхе-кхе…
— Да, я бы с радостью, но не знаю как, — ответил Ворошилов, но уже без смеха.
— А, вот я приеду в вам, и мы эту тему трезво обсудим за бутылочкой «Зубровки».
— Ко мне? — удивился Ворошилов. — Ты?
— Конечно! Хочу на твои помидоры посмотреть. Ха-ха!