— Ага, — я кивнул.
— А-а-а… Откуда ты знаешь язык?
— Как откуда? Ты же меня ему с трёх лет учила. Вместе с «Букварём».
— Кхм! Я-то учила… И ты, да, поначалу… Кхм! А ну, почитай. Как называется то что ты, э-э-э, читаешь?
— М-м-м… Весёлые жёны Виндзора.
— Хм! Тут имеется ввиду не жёны, а женщины-проказницы. Ну, да ладно. Читай.
— По-английски?
— Сначала да.
Я почитал.
— Хм! А теперь переведи.
— Я плохо понял, — затормозил я.
— Давай, то, что понял. Я уже и так в шоке от услышанного. Уже ты нас не удивишь. Да, Коля?
Отец смотрел на меня, чуть опустив газету «Красное Знамя» настороженно, но на вопрос жены отреагировал кивком.
Я прочитал свой собственный перевод, несколько коверкая текст.
— Офонареть, — первым высказал своё мнение отец. — Почти, твою мать, в стихах.
— Коля! — повысила голос мать. — Я тоже в панике, но не матерюсь.
— А ты и не материшься никогда.
— А очень, понимаешь, сейчас хочется. Что творится в нашем доме? Что творится с тобой, Паша?
Это она обратилась уже ко мне. Я пожал плечами.
— А что со мной твориться? — спросил я.
— Ну, ты стал… Э-э-э… Слишком умным! Понимаешь, Паша? Слишком! Такими дети не бывают!
— Но я же есть, — нахмурился я. — Значит, бывают.
— Логично, — хмыкнул отец и пошутил. — Может, хм, пройдёт?
— Ну, что ты говоришь, Коля? Что пройдёт? — взвилась мать.
Она заметалась по квартире, попутно забежав на кухню испить водицы.
— Мне принеси попить, — крикнул отец.
Когда мать появилась с двумя кружками воды, я спросил:
— А мне?
— Так, тебе и несу! — вскрикнула мать. — Кому же ещё? Вундеркинд ты наш!
— Я не вундеркинд, — буркнул я, имитируя обиду.
Мать осторожно, чтобы я не пролил воду пока пил, потрепала меня по шевелюре.
— А может он съел в больнице что-нибудь? Какие-нибудь таблетки для памяти? — предложил отец.
— Ф-р! — фыркнула мать. — Ты, вроде, фантастикой не увлекаешься.
— Ну, почему. Почитывал в юности. Герберт Уэлс, там… Жюль Верн… Но, да… Скучное и бесполезное занятие… Лучше справочник по металлообработке почитать.
Отец явно подначивал мать и та это поняла. Поняла и поставила кулаки на узкую талию.
— Та-а-а-к… Кто-то сейчас схлопочет!
— Тихо! Тихо! Вам нельзя волноваться и делать резкие движения телом.
— Кому это, «вам»? — спросил я вызывающе.
Родители переглянулись. И интерес к моей персоне сразу угас, так как взгляды родителей сошлись на всё больше округлявшемся материном животе.
— Мы, что ожидаем пополнение семейства? — задал я вопрос «в лоб».
Родители, краснея и потея, долго рассказывали мне про пестики и тычинки. Потом отец, подняв на меня взгляд, вдруг улыбнулся.
— Слышь, мать. Да он уже, похоже, знает откуда дети появляются, хм! И как.
Мать залилась краской до самых кончиков пальцев на ногах. Потом обречённо вдохнув-выдохнув и улыбнувшись, с извинительными интонациями в голосе сказала, дёрнув плечами:
— Как-то так вышло.
Мы с отцом переглянулись и он откровенно заржал. Я тоже не удержался от улыбки.
— Да ну вас! Одно слово — мужики, — сказала мать и ушла на кухню.
— Чай поставь. Выпьем хоть чаю. Эх! Если б завтра не на работу.
Глава 4
Учёба в третьем классе… Да-а-а… Забавное времяпровождение. Я с жалостью смотрел, как «пыхтели» дети, отвечая на уроках и как тряслись, не сделав по каким-то причинам домашнее задание. Я же сидел с таким независимо вызывающим видом, что просто раздражал Светлану Сергеевну.
Мне и в человеческом-то обличии спряжения глаголов и склонение других членов предложения было под силу, а уж в обличии бота… Я сразу вспомнил детский фильм про робота «Электроника», который отвечал на любой вопрос и спорил с преподавателем. В конце концов Светлана Сергеевна попросила маму забрать меня из школы.
— Почему? — удивился я.
— Потому, что ты мешаешь другим детям.
— Это почему это? — снова удивился я.
— Потому, что они бояться тебя. Они чувствуют себя неполноценными.
— Ха! Интересно! Как в том году у нас Пименов постоянно руку тянул, так ничего? А как я стал хорошо учиться, так сразу, ай-яй-яй?