— Кхм! Тут, понимаешь, Леонид… Когда я, кхэ-кхэ, ожил, то понял, что вставных челюстей-то и нет. Обычные зубы стоят, кхм-кхм… Вот я всех медиков и погнал от себя. Ненормально ведь это. Если вдруг выросли зубы, то куда челюсти делись изо рта?
— Кхм! Значит, он тебе и тело новое дал, — задумчиво проговорил Брежнев. — А мне, почему не дал?
Они посидели, продолжая жевать сочное мясо, молча. Во время паузы выпили ещё по одной.
— Значит, ты ещё не умер, как я, — вдруг сказал Ворошилов и посмотрел Брежневу прямо в глаза. — Читал я про себя «Википедии», мать её… «Второго декабря тысяча девятьсот шестьдесят девятого года: 'русский революционер, советский военный, политический, государственный и партийный деятель, участник Гражданской войны, один из первых Маршалов Советского Союза. Умер на 89-м году жизни 2 декабря 1969 года. Похоронен на Красной площади в Москве у Кремлёвской стены… его похоронам придали беспрецедентный государственный уровень — впервые за двадцать лет после похорон Жданова была вырыта могила за Мавзолеем В. И. Ленина».
— Кех-кхе, — откашлялся Брежнев. — За здоровье, Климент Ефремович! За твоё здоровье! И твои новые зубы!
Георгий Максимилианович Маленков колол дрова. После снятия со всех партийно-государственных постов в 1957 году он был отправлен в Усть-Каменогорск директором ТЭЦ, позже — в Экибастуз. После смерти матери в 1968 году переехал в посёлок Удельная в Подмосковье на частную дачу.
После изгнания и исключения из партии Маленков сначала оказался в безвестности и страдал от депрессии, вызванной потерей власти и качества жизни. Теперь, по прошествии пятнадцати лет Маленков считал свое понижение в должности и увольнение облегчением от давления борьбы за власть в Кремле. Георгий Максимилианович колол дрова, размеренно дыша, словно выполнял физические упражнения. Когда к калитке его небольшого дома подъехала чёрная «Волга», Маленков посмотрел на неё безо всякого удивления. Почему-то чего-то такого он ждал. После того, как ему стали сниться странные сны об СССР, о России с трёхцветными флагами и войне на Украине, где «наши» жгли танки с германскими крестами, он ждал. Чего он ждал, он бы и себе не мог бы объяснить, но теперь, увидев «Волгу», облегчённо вздохнул.
Из машины вышел водитель, но к калитке не подошёл, а просто стоял и ждал реакции Маленкова. Тот сам подошёл к калитке и, не открывая её, ощущая холодок, пробежавший по спине, спросил:
— В Кремль?
— Вас вызывает товарищ генеральный секретарь.
— Леонид Ильич?
— Да! Товарищ Брежнев ждёт. Собирайтесь, я подожду.
Маленков собрался «в дорогу» за пятнадцать минут. «Униформа»: костюм, рубашка, галстук, ботинки и портфель с личными документами и заявлением о восстановлении в партии, лежали, висели и стояли в шкафу, защищённые от пыли, моли, влаги и пересыхания.
Отметив, что он слегка похудел, Маленков критично оглядел себя в высоко висевшее на стене, чуть наклонённое зеркало, хмыкнул и подмигнул стоящей в дверном проёме напротив зеркала жене. Улыбнулся. Валерия ответила ему улыбкой беспокойной.
— Хуже не будет, — сказал Маленков, разворачиваясь и беря жену за плечи.
Она прижалась к его груди осторожно, чтобы не уколоться о короткую планку с тремя лентами орденов Ленина и об острые лучи звезды героя соцтруда.
— Я телеграфирую. Как определюсь, так и телеграфирую.
— Обязательно телеграфируй. Я стану волноваться.
— Не волнуйся.
— Я уже волнуюсь.
Они улыбнулись друг другу и крепко поцеловались.
— С Богом, Гошенька, — сказала Валерия и перекрестила мужа «на дорожку». Осенил себя крестным знамением и Георгий.
Молотов в последние годы тоже, как и жена, стал посещать местную церквушку. Жена приобщилась к православному христианству ещё в Экибастузе.
Когда он отъезжал от своей калитки его провожала не только жена, но и собравшиеся поглазеть на чёрную «Волгу» соседи.
— Ну, хоть не воронок, слава Богу, — услышал Маленков чей-то женский «шёпот».
До Москвы было не очень близко, и Георгий Максимилианович за время в пути не раз и не два мысленно возвращался к тому, как в 1957 году вместе с Молотовым и Кагановичем предпринял попытку сместить Никиту Хрущёва с должности первого секретаря ЦК КПСС.
Вспоминал и Пленум ЦК в июне пятьдесят седьмого года, где рассматривали дело об «антипартийной группе», и на котором он был выведен из состава ЦК, переведён на должность директора электростанции в Усть-Каменогорске, затем — теплоэлектростанции в Экибастузе, а в ноябре 1961 исключён из КПСС. За утрату доверия…