Сейчас Георгий Максимилианович даже боялся предположить, зачем он понадобился Брежневу. Тот не нуждался в старых кадрах. Брежнев вырос в политическую фигуру, благодаря Хрущёву, который отправил Леонида Ильича «поднимать целину» в Казахстане, и за счёт Хрущёва, воспользовавшись длинной чередой его ошибок. Как, кстати, и сам Хрущёва с помощью Сталина и за счёт Сталина. Но о «культе личности» первым заговорил он, Маленков.
Георгий Максимилианович даже поморщился, вспомним, что недооценил Никиту. Поймал тот его на непопулярных методах управления. Вспомнил и то Постановление Правительства, вдвое уменьшавшее вознаграждения партийным чиновникам и ликвидировавшее т. н. «конверты» — дополнительные вознаграждения, не подлежащие учёту, которое сыграло роль спускового крючка. Постановление, которое инициировал он, Маленков. Да-а-а… Кто бы знал, что эта его инициатива обернётся полным крахом его карьеры… Поймал его Никитка, поймал…
Георгий Максимилианович почему-то был абсолютно уверен, что те картины, что он видит во время сна или пассивного бодрствования, и являются очередным спусковым крючком в его судьбе. Почему? Маленков не понимал, но почему-то знал наверняка. Странное состояние он испытывал. Торжественное какое-то.
Словно его везли для приведения к царскому венцу… Ну, или на эшафот, как Емельяна Пугачёва, или, как Степана Разина…
Маленков затряс головой, отгоняя морок. Не пристало ему, вновь обретшему православие, тщеславиться. Везут и везут. Мало ли куда и когда его везли. Георгий Максимилианович прикрыл глаза и ушёл в забытье, что в последнее время ему удавалось легко. А в забытье его встретили красивые картинки чужой жизни. Великолепная Москва с великолепными автомашинами, и красивейшими ежегодными военными парадами, посвящёнными Дню Победы.
В СССР парады проводились только в сорок пятом и в шестьдесят пятом. На юбилеи Дня Победы. Тогда же в шестьдесят пятом году девятое мая стал праздничным и выходным днём. Однако, военные парады решили не проводить, чтобы не раздражать европейских «партнёров».
Москва встретила снегом. В столицу приехали, когда уже начинало смеркаться и на улицах зажглись фонари. Кремлёвский «постовой», глянув в паспорт и возвращая его назад, приложил ладонь к козырьку. Это Маленкова наполнило особыми чувствами. Ему казалось, что ему отбили желание работать в Кремле, но оказалось, что он жаждет находиться в Кремле, жаждет прошлой жизни.
Его проводили к Леониду Ильичу сразу, без малейшего ожидания и это ещё больше взволновало Маленкова.
— Что же такое случилось? — подумал он, когда его ввели в приёмную и где с него сняли его чёрное шерстяное пальто. Не помогли снять, а именно сняли.
— Проходите, Георгий Максимилианович, — сказал секретарь Брежнева. — Леонид Ильич вас ждёт.
— Значит, контролировали движение по всему маршруту.
Высокая дверь открылась и, войдя в кабинет генерального секретаря, Маленков увидел Ворошилова.
— Ты смотри, как похудел! — удивился Ворошилов вместо приветствия, одновременно с этим оборачиваясь к Брежневу.
— Отлично выглядишь, Георгий Максимилианович, — похвалил генсек. — Тоже, небось, бегаешь по утрам?
— У нас посёлок. Не больно-то и побегаешь. Собак только тревожить. Да соседи скажу, что совсем из ума выжил бывший предсовмина. Я дрова колю вместо пробежки.
— Представляешь, ха-ха, небось, как головы тем топором рубишь? — перемежая смехом слова, спросил Брежнев.
— Уже нет. А раньше, да, столько раз… Особенно благоприятно действует когда по-настоящему шею перерубаешь и голова по-настоящему отлетает и глаза затума-а-аниваются.
Ворошилов резко округлил глаза и посмотрел на Брежнева.
— И кому это ты головы рубишь? — спросил тот. — Курам, что ли?
— Им, — вздохнул Маленков. — Кому же ещё?
— Хе-хе-хе-хе, — засмеялся Ворошилов и у него потекли из глаз слёзы, которые он стал быстро промакивать носовым платком.
— Шутник ты, товарищ Маленков, — сказал Брежнев, тоже улыбаясь. — И это правильно. Присаживайся. Сразу перейдём к делу, ради которого мы оторвали тебя от твоего размеренного и устоявшегося во всех отношениях, образа жизни, кхм-кхм… Скажу сразу, что мы об изменениях в твоём теле в курсе. У нас и самих произошло почти тоже самое. И картинки из будущего тоже присутствуют. Кстати, то что ты так отреагировал на нахождение Климента Ефремовича в этом кабинете, сразу сказало о многом.