Андрюха вырос в семье «цирковых» и цирк на Цветном бульваре был его вторым, а может быть и первым, домом. Его старший брат уже работал клоуном на подмене Юрия Никулина. Тот часто снимался в кино. Кстати, перед самым новым годом вышла картина «Старики-разбойники», где Никулин снялся в главной роли. Обучался цирковому искуству и Андрей. Он нас часто смешил неожиданными гримасами или шуточками. И, удивился, когда я забрал у него теннисные мячики, которыми он до этого жонглировал, и стал жонглировать сам.
— Хм, — сказал он тогда. — Очень правильно руки держишь. Кто-то учил?
— Сам, — ответил тогда я.
На тренировках, а мы не только катались на коньках, но и занимались в спортзалах на разных «снарядах», он не раз с интересом поглядывал на меня, когда я кувыркался, ходил «на руках», или крутился на брусьях или канате. Любил я, почему-то, канат. Особенно любил забраться наверх, накинуть на себя пару петель и, вращаясь, спускаться под весом своего тела. Или, перевернувшись вниз головой, и схватившись за него ногами, сползать вниз, как белка, типа, «перебирая» руками.
Я, вообще, много «чудил». Например, перепрыгивал подставленную мне защитником спину, и через руки с прогибом вставал на коньки. Это когда мы отрабатывали силовые приёмы в поле. Вратари проходили «общую хоккейную» подготовку вместе со всеми. Приземляться на скользкий лёд на руки было скользко, но я приноровился так группироваться, что мои ноги перекидывала сама инерция. Правда, за это меня тренеры отругали, напомнив, что коньки железные и очень острые.
— Так я же всё равно перекатываюсь вверх ногами, — возразил я, но они были неумолимы. Нельзя мол, так, и всё тут.
Однако я продолжал кувыркаться через подставленные спины и снова вставать на коньки. А потом придумал перекатываться через них на спине, тоже чуть-чуть подпрыгивая и разворачиваясь боком.
Этот трюк Андрею тоже очень понравился.
— Так цирковые акробаты делают, — сказал как-то он. — Ты точно не учился в цирке?
— Да, у нас и цирка-то нет, — сказал я, усмехнувшись. — Дедушка учил. У них во дворе такая трава растёт плотная, на которой кувыркаться удобно. Вот я там и кувыркался каждое лето. И с мальчишками, когда в хоккей играли, придумывали разные «приёмчики».
— В цирк тебе надо, — сказал тогда Шуйдин.
— Не-е-е… Там много таких. А здесь я один такой. Хе-хе… Циркач…
Тренера меня так и звали «циркачом». Хорошо, что такая «кличка» ко мне так и не прилипла. Излюбленным моим «трюком» на площадке было — отбить «блином» шайбу так, чтобы она взлетела вертикально вверх и левой рукой не поймать её, а боксёрским ударом отправить вперёд нападающим. Зрители ревели от восторга, когда я так делал. А тренера грозили мне кулаками. Однако очень часто такие мои пасы заканчивались взятием ворот и они санкции ко мне не применяли. Кстати такое моё действие не считалось пасом рукой и не наказывалось штрафом. М-м-м… Хотя… В нашей собственной зоне защиты и наш полевой игрок тоже может играть руками.
По Москве мы ехали весело, хотя и не очень долго. Что там ехать-то до Цветного бульвара.
— Они недавно приехали из Тулы. Два с половиной месяца гастролировали. Отец родился в Тульской области. А на новый год и я ездил в Тулу. Отец с братом представление давали. Тогда и выпросили Туляки у отца приезд Никулина.
— Выпросили? — удивился я. — Как это?
— Ну… В Туле и так цирк хороший. И сборы хорошие. А Никулин ездит туда, где в цирках сборы низкие. Чтобы поддержать цирковых и пробудить интерес к цирку.
— Как так? — снова удивился я. — Разве где-то люди не любят цирк?
— Да. Есть цирковые города, а есть не цирковые. Киев, Саратов, Тула, Горький — это цирковые города. А есть города, где трудная публика. Например: Иваново, Курск, Куйбышев. Так отец говорит. Там к цирку зрителей не приучили. Вот они с Никулиным и ездят, в основном, по таким городам.
— Интересно, — сказал Фетисов задумчиво. — С хоккеем точно так же. Где-то любят хоккей с мячом, а на хоккей с шайбой приходят мало.
— А я хоккей с мячом не понимаю, — сказал Шуйдин, скривившись.
Я невольно улыбнулся. У Андрея и лицо было клоунское. Ему даже гримироваться не надо было. Он рассказывал, что иногда, когда был маленьким, выступал на сцене с отцом и братом. И уже тогда смешил публику своими ужимками.
— Да-а-а, — подумал я, — пропадает ещё один хороший клоун.