— Вот, как раз из-за Пименова всё и… — оговорилась мама.
— Ага-а-а… Так вот откуда ветер дует? Сыночек директора стал учиться хуже кого-то⁈
— Ну, да, — поникла головой мама. — Давай, мы тебя в мою школу переведём и сразу в четвёртый класс? Английский ты знаешь… Первая четверть ещё не закончилась. По возрасту… Дети и с шести лет в школу поступают. Я уже и с нашим директором договорилась. У нас там каток. Дети после уроков катаются.
— У меня коньков нормальных нет, — скривился я.
— А какие тебе нужны коньки? — удивилась мама.
— Ну не на двух полозьях же.
— Фигурные, что ли?
— Не-е-е. Лучше хоккейные «канады».
Отец, выглянул из за газеты.
— Хоккейные? Ты про какой хоккей говоришь?
— Про обычный. Канадский. С шайбой.
— Хм! Хоккей — это интересно. В хоккей можно тебе уже сейчас играть. Это не бокс и не тяжёлая атлетика. Одобряю! Только покажешь, что на двух полозьях ты уже катаешься.
— На двух полозьях я уже той зимой катался.
— Не помню что-то, — неуверенно сказал отец.
— Я сам ходил. Без тебя. С пацанами. Да и всё равно учиться надо на обычных кататься.
— А что за коньки такие «канады»? — спросила мать.
— Приносили мне на специальную заточку наши ребята-спортсмены. У нас хорошая команда на заводе, между прочим. У них ботинки высокие, как сапоги, только с языком и шнуровкой высокой. Чтобы нога прямо стояла.
Отец помолчал.
— Ну, а что, мать? С учёбой у него всё слишком легко получается, времени навалом, пусть тело укрепляет?
Мать явно забеспокоилась.
— Там же они толкаются! И клюшки эти. По голове ещё попадут.
— А мы ему и каску купим, — разошёлся отец. — И рукавицы.
Сегодня была суббота, у отца завтра был выходной и он слегка «вмазал». Граммов сто пятьдесят. Беленькой.
— Тогда ещё и щитки на ноги, — добавил я.
— О! Правильно! И щитки!
— А, ну вас! — махнула рукой в нашу сторону мама.
— О! — Отец притянул меня, подошедшего к нему слишком близко во время разговора, своими огромными ручищами и стал тискать, щекоча. Тело на щекотку не реагировало, но я вырывался из его захватов и это ему нравилось. Тогда я поймал его за самый его слабый палец — мизинец и слегка ломанул его в обратную сторону. Отец вскрикнул и выпустил меня из рук.
— Вот шельмец! — довольно сказал отец и недоверчиво покрутил головой. — Вырвался! Чуть палец мне не сломал. Это кто тебе такой приёмчик показал?
— Да, разве это приёмчик? — деланно удивился я.
— Приёмчик-приёмчик, — покивал головой отец. — Блатные такие подлые приёмы проводят. Мне раньше приходилось с ними общаться. Так и кто научил?
— Чесслово никто, пап. Просто… За что тебя ещё можно схватить, чтобы ты отпустил?
Отец задумался и засмеялся.
— Хе-хе! И верно. Меня нигде так просто не ухватишь, хе-хе… Даже за…
Он оглянулся на мать, смотревшую программу «Время» и тихо добавил:
— В папку пойдёшь, все девки будут твоими. Хе-хе.
Отец, когда вмазывал, становился ещё добрее, хотя куда ещё больше.
— Ты про коньки, клюшку и шлем со щитками не пошутил?
— Какие тут могут быть шутки? Я сам хоккей любил. Мы в деревне снег на речке почистим и гоняем плашку деревянную. Мяч улетал всегда в кусты. Речка у нас махонькая. Ну, ты видел. Сейчас шайбу гоняют…
— О, пап! — перебил я его. — И шайбу купим! За неё вечная драчка! А так моя собственная будет.
— Да я тебе десяток выточу. Из чего угодно: из эбонита, пластмассы, резины.
— Во! — показал я палец. — Из резины десять штук! Эскиз я тебе нарисую.
— Эски-и-и-з? — удивился отец. — А ну, ка, нарисуй.
— Да потом, — сморщился я.
Не хотелось мне «перед родителями 'светить» ещё один мой сверх навык, — рисовать, или, вернее, чертить ровные прямые линии.
— Линейку взять? — подумал я. — Хм! Так, эскиз подразумевает изображение предмета «от руки». А! И хрен с ним.
С кем с ним, я сам для себя не уточнил, а взял свой альбом для рисования, в котором уже опасался рисовать, и изобразил идеальную окружность. Перечеркнул окружность тонкой линией, приделал к ней стрелки и написал чертёжным шрифтом номер пять диаметр — 7,62 см. Потом ниже нарисовал прямоугольник и слева вынес размерные линии толщины — 2, 54 см. У прямоугольника скруглил углы. Диметр на стал задавать, чтобы совсем не добить отца, наблюдавшего за моим «художеством» с раскрытым ртом. Затем сделал «выноску» с поля прямоугольника и написал — тем же шрифтом — «ромбовидная насечка» и в овале нарисовал какая она должна быть.