Но и в хоккей Андрей Шуйдин играл очень хорошо. Вот дилемма, ха-ха, для Андрея. Отец с братом, я знал, зовут его в цирк. Они даже репризы на троих придумали. А Андрею нравится играть хоккей.
— Поехали с нами в Ялту, — вдруг неожиданно сказал Шуйдин, обращаясь ко мне.
Фетисов услышав приглашение, хмыкнул и отвернулся.
— Э-э-э… С кем это, «с нами»? — спросил я.
— С цирком. Цирк в июне уезжает на гастроли в Ялту. Отец и меня берёт. А мне там скучно одному будет.
— Почему, одному? А Славка? — я посмотрел на Фетисова.
— Славка не хочет, — буркнул Шуйдин. — Он домашний. А ты интернатовский.
— Ну-у-у… Я тоже хотел домой съездить. У нас там тоже море…
— Да, какое там у вас море⁈ — с «хмыком» скривился Андрюха. — Сам рассказывал, что купаться вы начинаете только в августе. А в Ялте и в мае уже можно купаться.
— Ага! Скажешь тоже, — вставил Фетисов. — В мае в Ялте море холодное ещё.
— В мае да, а в июне — отличное. И ягоды — хоть жопой ешь. И места на пляже зарезервированы.
— Как это? — удивился я.
— Труппа в санатории останавливается, а там свой пляж. Очень классно отдыхать. Только скучно.
— Хм, — задумался я. — Надо подумать и с родителями пообщаться.
— Подумай, пообщайся.
— И сколько будут длиться гастроли? — спросил я.
— Всё лето, — ответил Андрей.
— А ты почему не хочешь? — спросил я Фетисова.
— Колхоз у нас, — буркнул он. — С сорняками поедем бороться.
— О как⁈ — удивился я. — А нахрен послать не получится?
— Не-е-е… Не получится. Это мать посылают, а она меня с собой берёт. Чтобы помогал.
— Чтобы Славка молочка парного попил и вырос побольше, — с хохотком проговорил Шуйдин и спародировал, как Славка дёргает корову за вымя и пьёт прямо из-под неё молоко. И так здорово показал, как Славка вытирает лицо от не попавших в рот струй, что я тоже хохотнул. Особенно, когда ему якобы молоком «попало в глаз» и он, сморщившись, протёр его пальцами, стряхнув капли на пол автобуса.
— Получишь сейчас, — буркнул Славка, отвернулся от Шуйдина, который сидел между нами, и уставился в окно.
Тем временем наш автобус остановился возле цирка.
— Выходим и не разбредаемся, — сказал кто-то из воспитателей.
Мы выскочили через задние двери и метнулись вслед за Андрюхой.
— Вы куда⁈ — крикнули нам вслед, но след наш «уже простыл». Мы быстро бегали спринт.
Глава 27
«Цирк на Цветном» был старый и пах соответственно, но не цветами, нет. Особенно он пах в служебных и закулисных помещениях. В служебных прелостью, а в закулисных — человечьим и животным потом и, естественно, кошачьей мочой.
Мне больше нравился Большой Московский цирк на пересечении проспектов Вернадского и Ломоносова. Он был открыт в прошлом семьдесят первом году и пах он «как новый». А тут кое где «нашатырём» пахло так, что слёзы наворачивались. Бодрило не слабо, да.
— А зачем мы здесь? — спросил я.
— У отца ещё в Туле спину заклинило, — сказал Андрюха. — На уколах держится. Поможешь ему, ладно?
Я пожал плечами.
— Вот оно что… Понятно тогда, зачем Андрей затеял культмассовый выход в цирк, — подумал я и спросил. — А зачем ты так-то? Сказал бы, так я сам приехал к вам домой.
Шуйдин скривился.
— Не верит он в целителей. Шарлатанами называет. Я предлагал, а он всё отмахивался. Всякой хернёй мажется: ядом змеиным, клеем пчелиным, жалами пчёл… Но не помогает ничего. Я же вижу.
— А как я к нему подкрадусь? — улыбнулся я.
— Я вас познакомлю, а ты в это время… Тебе же много времени не надо…
— Вот ты…
Однако я не нашёлся, что ему предъявить. Я ведь и вправду долго не заморачивался, когда «лечил» ребят. Ведь я не мудрствовал и не изображал из себя мага-волшебника, совершающего долгие манипуляции над пациентами. Во время кратковременного контакта я сразу «запускал» в болезное тело матрицу, которая и творила «чудеса» оздоровления. А после лечения она самостоятельно возвращалась в челнок. Можно было бы и самому вникать в проблемы с нейронами, но зачем «огород городить»?
Да-да, я не удержался.
Всё началось с той самой Елены Мухиной, которая сорвалась с разновысоких брусьев и, стукнувшись затылком о мат, потеряла сознание. Я сразу «увидел» у неё перелом «основания черепа» и, подбежав к ней, запретил её трогать до приезда врачей. А сам внедрил в неё матрицу и охранял, отгоняя всех, даже тренеров.