— И полезно, — сказал Максим. — Я — Максим.
Я оглянулся на Славку Фетисова и раскрыл рот, чтобы его представить, но он нвдруг протянул Максиму руку и сказал:
— Привет, Максим. Здравствуйте Татьяна Николаевна.
— Здравствуй, Славик, — сказала клоунесса. — Давно не виделись.
— Со всеми остальными потом познакомишься, — сказал Юрий Владимирович. — Что-то мне подсказывает моё чувство предвидения, что ты к нам сейчас часто ходить будешь.
— Пашке не нравится запах, — выдал меня Андрей Шуйдин.
Никулин кривобоко скривился.
— А кому он нравится? — спросил он. — Вся одежда провонялась.
— Юра, не выражайся. Скоро снесут нашу халабуду и построят новую.
— Ага! Когда рак на горе свистнет! — отмахнулся Никулин. — Пошлите уже. Чего стоим? Остальные нас догонят.
— А мы далеко? — спросил я.
— Мы ужинаем у «Узбекистане», — сказала Татьяна Михайловна. — Это тут в паре кварталов на Неглинной.
— Я знаю, где ресторан «Узбекистан», — сказал я.
— О, как! — снова поднял указательный палец Никулин. — Бывал?
— Нет. Мимо проходил.
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Никулин. — Мимо него многие мимо проходят.
— Там, в основном, ужинают актеры, певцы и поэты, — пояснил Максим. — Простой публике сложно в него пробиться. Она, в основном, довольствуется чебуреками из местной кулинарии.
— Вкусные, между прочим, чебуреки, — вставил Фетисов и мы с ним, переглянувшись, разулыбались. Мы покупали их штук по десять на каждого. Часть съедали, часть Славка приносил домой, а я в интернат.
Ресторан «Узбекистан» я конечно же знал и бывал там неоднократно и в прошлом, и в будущем. Он был открыт в пятьдесят первом году и сразу завоевал славу отличного «общепита», который облюбовала московская театрально-киношная «богема». А я всегда любил хороший плов и хороший шашлык из баранины. Вот и сейчас я шёл, и уже начинал истекать слюной в предвкушении.
Люстры, лепнина, стулья с высокими витыми спинками — всё настраивало на правильную волну. А ароматы… М-м-м…
Для нас не были сдвинуты столы. Как я сразу правильно понял, для артистов это было не «праздничное застолье», а «простой» ужин. Поэтому мы Никулиными сели за стол, накрытый на четыре персоны. И все остальные расселись по таким же столам, на которых стояли таблички «цирк». Андрей со старшим братом Василием, со старшим Шуйдиным и Славой Фетисовым уселись за другой стол.
— У нас тут стандартный комплексный ужин, — вздохнул Никулин. — Артистическая диета, брат — жуткое дело. А ты можешь заказать себе и плов, и мяса побольше.
Я и заказал. И плов, и мясо. Мне диета была не нужна. В этом «теле» мне можно было позволить съесть хоть быка. И я это мог бы сделать физически. Хе-хе-хе…
Глава 28
Юрий Владимирович ужинал курятиной, тушёной с черносливом и капустным салатиком. Татьяна Михайловна позволила себе жареного палтуса с «пюрешкой» и такой же салатик. Максим, как и я, заказал себе и ел «мясо молодого барашка, запечённое на углях». Так было написано в меню. Старшие Никулины свою еду запивали каким-то вином: причём оба родителя — белым, а Максим — красным. Очень в меру запивали. Наверное, только для того, чтобы создать соответствующий вкусовой «букет».
— Нравится цирк? — спросил меня Юрий Никулин.
— Нравится, — ответил, кивнув головой, я.
— Правильно. Нормальному человеку цирк не может не нравиться. Цирк — квинтэссенция всех видов спорта. Практическое, так сказать, применение. Как скалолазание и практический альпинизм, например. Фильм «Высота» смотрел?
Я кивнул, жуя кусок мяса.
— Юра, что за дурная манера, разговаривать с кем-то во время еды, — одёрнула мужа Татьяна Михайловна. — Мальчик ведь кушает.
Юрий Владимирович только посмотрел на жену чуть улыбнувшись, но на её реплику не отреагировал.
— Так и циркачи. Они воплощают в своих трюках спортивные навыки. Ты знаешь, что цирковые дети осваивают все цирковые профессии и только годам к четырнадцати «определяются» с жанром. Он сам из них «вылазит», потому что легче всего даётся.
Почему-то он посмотрел на сына Максима, а тот потупил взор. Я знал, что из Максима Юрьевича артиста цирка не получится. Да, впрочем, уже не получилось. К своим шестнадцати годам он не освоил ни одной цирковой профессии. И даже карьера артиста кино его не прельстила. Говорили, что он обиделся на Миронова, когда тот сильно пнул его ногой во эпизоде «мальчик с сачком». Максимтогда играл эту маленькую роль: спрашивая Миронова: «Дяденька, чего вы кричите?» и, уходя «по морю, аки посуху».