С этими словами Лин вышла из каюты, на ходу натягивая перчатки, и оставила Романса сидеть на полу и смотреть ей вслед, изумлённо и молча.
Затем он сделал долгий, прерывистый вдох. Он не осмеливался надеяться. Его первым хозяином был сэр Мартин, который, как позже упомянул Тёнер, приобрёл репутацию тем, что ломал самых непокорных, склонных к мятежу магов, из тех, кто получил ошейники после Мандата. Мартину нравились подобные маленькие игры, долгие психологические головоломки с иллюзией свободы и ложными наградами, пока его маги не осознавали, что их место может быть только одним. Романс хорошо усвоил урок, хотя и потратил на это много времени. Ошейник нельзя было снять. Ничто не могло вернуть его в прежнее состояние.
Раздался слабый стук, и Романс посмотрел на дверь каюты, а затем вниз.
Майор гордо сидел на полу, держа перед собой распотрошённую крысу и слегка покачивая хвостом из стороны в сторону. Потом он бросил на Романса ещё один серьёзный взгляд и ушёл. Из разодранной тушки на пол начала быстро вытекать кровь.
Взвизгнув, Романс поспешно заметался по каюте в поисках тряпки.
— Ты предложила ему прибраться в МОЕЙ каюте, — обвиняющим голосом произнесла Изабелла. Лин стояла у штурвала, а капитан сидела на скамье возле борта, вытянув вдоль неё ноги в высоких сапогах. «Владычица» прекрасно отзывалась на её прикосновения, лучше, чем самый ласковый любовник, и сегодня её любовь, дикое синее море, было щедро к ней ветрами и течениями. Романса нигде не было видно, и Лин не чувствовала запаха шторма на горизонте. День обещал быть хорошим.
— Я так и сделала.
— Мне нравились некоторые из этих пыльных шариков.
— Не сомневаюсь, капитан.
— И ты всё ещё не переспала с ним.
— Мы уже обсуждали это, капитан.
До мыса Торн оставалось всего несколько дней пути, и Лин с нетерпением ждала отпуска на берегу.
— Я разочарована. Он не пытался забраться к тебе в постель? Потереться о твою ногу? Порадовать приятным пробуждением с утра?
— Вы снова это делаете, капитан. Это ваша склонность к горячей прозе.
Изабелла глубоко вздохнула.
— Это ТАКОЙ сюжет! Рабский ошейник и поводок, хорошенький блондин раб, лихая пиратка… Мы могли бы хорошо продать рукопись!
Лин вздрогнула.
— Нет, спасибо. Я сказала ему держать руки при себе, и он послушался. Я удивлена. Я думала, ты поймёшь.
— Я понимала. Первые, ну… Скажем, четыре дня или около того, — Изабелла задумчиво покусала полную губу. — Но если бы он смотрел на меня ТАК целую неделю…
— Если хочешь, чтобы он целую неделю так на тебя смотрел, не стесняйся. Возьми браслет и застегни на руке.
«Владычица» мягко потянула её руки, и Лин автоматически переключила внимание на штурвал.
Изабелла вздохнула.
— Нет, ты права. Если бы я хотела переспать с кем то, на этом корабле полно свободных мужчин, готовых поднять для меня свой грот марсель. И к тому же я замужем.
— Ты? Правда? Я уже и забыла.
— Ну, брак не обязательно должен быть рабством.
Она помолчала и уточнила:
— То есть, когда тебя не продают как кобылу, — её голос помрачнел, она на мгновение уставилась на море, но когда снова посмотрела на Лин, на её губах играла грустная улыбка. — Ты не можешь избавиться от своего прошлого, Лин. Но ты — не твой бывший хозяин. Тот, у кого власть, — не обязательно чистое зло во плоти. Я лично — не зло. И думаю, что ты — тоже нет.
Лин стиснула зубы.
— Дело не в моём рабстве, — напряжённо процедила она. — Со мной никогда не делали того, что делали с ним. Я бы никогда не позволила… — она запнулась, вспомнив некоторую часть рассказов Романса, сделала глубокий вдох. — Так или иначе, рабство — это мерзко. Я не хочу иметь с этим ничего общего.
— Меня однажды чуть не выдали замуж, — поделилась Изабелла. — Тогда это выглядело почти как продажа в рабство. За меня давали козу и кошель монет. Это было самое обидное.
— Точно. Это было оскорбительно. Ты определённо стоишь как минимум двух коз и вязанки кукурузы, — поддержала её Лин и быстро пригнулась, когда между пальцами капитана сверкнул метательный нож.