Я поглядела на Аррана с изумлением, а тот кивнул на листок:
— Читай дальше, Кати. Я там кратко выписал из трактата черты рас.
«Люди: обычны карие, зеленые, голубые глаза. Волосы русые, светлые, либо каштановые.
Темные эльфы: заметно выше людей, фиолетовоглазые, темноволосые.
Светлые: рост разный, глаза золотые, волосы светлые».
Я снова взглянула на Теодора. Он внимательно посмотрел на меня, снова пошарил в сумке с вещами, и протянул мне крохотное бронзовое зеркальце. Я уже знала, что в нем увижу.
Глава 33
Вовремя подоспевший Дэйлор, оказывается, уже искал меня по всему лагерю. Я познакомила его с Теодором и тот еще раз изложил вкратце добытые сведения. Виконт несколько раз пробежал глазами лист с выписками господина Аррана, то и дело поднимая на него недоверчивый взгляд.
— Так это что, мне отдать тебе зайца? Он послужит тебе лучше? — не понимая еще, спросил меня Доун.
— Заяц для расы людей, — объяснила я, — А у меня есть моя рыбка.
— Господин виконт, — вежливо сказал Теодор, — светлые эльфы, по всей видимости, не были уничтожены.
Доун никак не мог поверить сразу.
— Но твои родители люди! — воскликнул он, повернувшись ко мне.
— Я не знала своего родного отца, — сказала я.
И виконт сел, где стоял, потрясенный.
Прямо здесь, втроем, мы договорились хранить все это в тайне. Много позже, уже после окончания войны, господин Арран собирался ехать в столицу просить приема у Императора, чтобы сообщить ему сведения о расе, которая много веков считалась исчезнувшей.
Но война продлилась еще совсем недолго. Усиленная новыми отрядами императорская армия в считанные дни выбила остатки вражеских войск с территории Аэдонии, и они вернулись на Гоблинскую пустошь через проходы в Небесных горах. Приказом генерала часть воинов осталась в лесу, чтобы уничтожить эти проходы, и усилить границы глубокими рвами и укреплениями. Кроме этого, многие из старых сторожевых башен нуждались в восстановлении.
Целительский лагерь был распущен, да и мы с Дэйлором должны были вернуться домой одними из первых.
Я хорошо помню тот день. Было уже довольно жарко. Проделав долгий путь верхом, мы напоили уставших лошадей в трактире на северной окраине Лианара и оставили их там на попечение хозяина. А сами пошли пешком. Хотелось заново увидеть родной город, который мы защищали. Высокие белые поместья эльфийского района скоро переросли в величественные дворцы центральной части города. Вот Студенческий квартал. Теплый ветер с моря доносился до самого фонтана у Академии, шевеля листву на старом вязе. Я училась здесь. И буду учиться еще два года.
Мы прошли мимо дворца градоначальника — это ведь дом Дэйлора! — осознала я вдруг. Как давно был здесь наш первый бал! Как будто в другой жизни. Виконт, кажется, понял, о чем я думала и крепче сжал мою руку. Еще несколько поворотов, небольшой кованый мостик через один из притоков реки — и вот мой дом.
Я постучала и толкнула дверь. Было открыто. Из глубины комнат раздался возглас:
— Лада, посмотри кто там!
Мама! Я бросилась в гостиную и кинулась на шею матери, сидевшей в кресле с газетой.
— Кати, о, милосердный Аэд, моя Кати! — мама разрыдалась, стискивая меня в объятиях, прижимая к груди и уже сильно выдающемуся вперед животу.
— Я так переживала, дочка, — он отстранила меня и вгляделась, будто желая запечатлеть мой облик навсегда. — Ты изменилась. Волосы отросли… А что у тебя с глазами?
— Потом объясню, — отмахнулась я. — А как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, я пила все твои зелья, как ты и сказала. Два раза отец приглашал целителя из императорской больницы, он подтвердил, что все идет хорошо.
— А где папа?
— С утра уехал в порт. Но уже обед, а он обещал быть как раз к этому времени.
Я вспомнила про виконта. Тот деликатно остался стоять в дверях, не желая мешать встрече.
— Мама, я должна тебя кое с кем познакомить. Это… Это мой… Мой Дэйлор.
— Госпожа Кейл, — поклонился Доун. Из передней раздался голос отца:
— Лизетт! У нас гости?
Он вошел и замер, увидев меня. На глазах его показались слезы.
— Доченька, — прошептал он. Я расплакалась, обняла его, и не отпускала, кажется, с полчаса. Почему он так похудел? Наконец, мы немного успокоились, и я повернулась к Дэйлору.
— Папа, я должна представить тебе…
Виконт аккуратно отодвинул меня и протянул руку отцу:
— Рад познакомиться, господин Кейл. Я Дэйлор Лейденс Доун.
— Всему городу известно кто вы, господин Доун, — усмехнулся мой отец.
— Возможно, это сейчас не к месту, господин Кейл, но я прошу руки вашей дочери, — твердо заявил Дэйлор. Я аж рот открыла от изумления:
— Дэйлор, ты что?
— Ты не согласна? — повернулся ко мне папа.
— Я… я согласна, но прежде мне нужно доучиться.
— Хорошо, значит мы устроим прием по случаю вашей помолвки, и вы будете ее официальным женихом, — сказал отец. — Как видите, самой свадьбы придется подождать.
— Буду ждать сколько угодно, господин Кейл! Госпожа Кейл, — поклонился Доун. — Кати, проводи меня, пожалуйста.
Я выскользнула за ним в переднюю, оставив родителей обсуждать новости. Дэйлор остановился у двери, сжав мои руки и прямо смотря мне в глаза. В его потемневшем взгляде блестели фиолетовые искорки.
— Я люблю тебя, Кати. Наверное, это я должен был сказать до предложения, но я думал, что ты и сама все поняла.
— Да, — шепнула я. — Я тебя тоже люблю.
И мы снова целовались, замирая от сладкой дрожи, пока многозначительный кашель отца, донесшийся из гостиной, не намекнул нам, что мы неприлично долго находимся наедине даже для помолвленной пары.
— Я должен идти к отцу, — сказал Дэйлор. Его глаза горели. — Завтра будем ужинать у нас, я представлю тебя родителям.
Мы попрощались, и я вернулась в гостиную, снова обнимать маму с папой и делиться своими переживаниями и приключениями. Конечно, ничего особенно страшного я им не рассказала — зачем маме в положении слушать про мертвых гоблинов. Срок у нее был уже довольно большой. Шел седьмой месяц беременности, и я порадовалась, что успела вернуться. Теперь смогу ей помочь!
— Что же с твоими глазами, Кати? — спросил, наконец, отец.
— О, они, видимо, достались мне от… — я смущенно взглянула на маму, но та только покачала головой.
— Не переживай, детка, — рассмеялся папа. — Я в курсе, что ты мне не родная.
— Господин Арран нашел сведения в императорской библиотеке о расе светлых эльфов, — продолжила я, ободренная. — У них были золотые глаза и светлые волосы, а силу их магии питает не Первое древо, а Отцовский родник. Смотри!
Я достала рыбку и выложила на ладонь. Она теперь постоянно сияла нежно-голубым светом.
— Это очень старинный артефакт, папа. По легенде он был создан еще когда Аэд ходил по земле. Здесь заключена капля силы Первого источника. Он совсем не выгорает! И, по-моему, эта рыбка усилила мою магию и продолжает усиливать.
— С ума можно сойти от ваших новостей, — сказал папа. Он рассмотрел рыбку, потом поглядел на меня внимательно:
— Но твои глаза не золотые, а светло-карие, как раньше, только с золотистыми вкраплениями.
— Сейчас почему-то да, — пожала я плечами. — Но у родника они были полностью золотыми! Дэйлор тебе подтвердит. Наверное, это потому что я полукровка?
— Должно быть, — сказала мама. — Я помню глаза… Глаза твоего отца. Старое золото и огненные искры: вот то, что я видела. Прости, Юджин.
— Ну что ты, Лиззи, — обнял ее папа. — Все давно поросло быльем. Но получается, что светлая раса не исчезла много веков назад? Каюсь, иногда мне казалось, что ее и вовсе придумали сказочники.