Естественно, после такого очевидного напоминания, что прошло два месяца учёбы, а вон там, за стенами замка, нас ожидают небольшие, но единственные развлечения, разнообразие, покупки, и всякое такое прочее, учебный день пошёл насмарку целиком и полностью. Все только и делали, что обсуждали, куда же можно пойти в Хогсмиде, куда следует пойти в Хогсмиде, и куда в Хогсмиде ходить не следует.
Ну, а утром тридцать первого, все мы стояли в «гражданском» посреди внутреннего двора у самого выхода, буквально облепив фонтан в центре, как и другие поверхности, на которые можно присесть, на которые можно облокотиться и тому подобное. И когда я говорю «мы», то подразумеваю практически всех учеников школы за малым его исключением — свободного места вокруг почти не осталось. Туман вокруг, влажность и лёгкая прохлада. Вот именно сейчас такая погода меня радовала, а в начале осени она создавала лишь удушье.
— И помните, — наставляла нас профессор МакГонагалл в своей чёрной шляпе и мантии. — Визиты в Хогсмид — привилегия. Если это будет сказываться на вашей успеваемости, вы будете лишены этой привилегии.
Один из немногих, кто остался в замке, но единственный, кто провожал нас печальным взглядом, был Поттер. Не повезло парню, что тут скажешь.
Мы покинули школу, весёлой толпой идя за профессором МакГонагалл. Мой зоркий взгляд заприметил аж десять волшебников в красных мантиях, что довольно неплохо скрывались в округе, провожая нас. Похоже, нам выдали этакое охранение — угроза Сириуса Блэка ещё никуда не делась, но и какой-либо информации о нём мы не имели. Неизвестность, как известно, лишь усугубляет ситуацию.
За время дороги до Хогсмида, деревеньки на равнине у подножия Хогвартса, толпа из учеников смешалась так, что я уже и не видел знакомых лиц вокруг меня. А когда мы добрались до самой деревеньки, я увлёкся разглядыванием чудесных деревянных и каменных домиков, что словно выбрались из английской сказки — высокие и острые черепичные крыши, приятное оформление, мощёная камнем дорога под ногами, яркие витрины магазинов на первых этажах домов. А главное — никаких вычурных вывесок и дымящегося или летающего тут и там непотребства, как на Косой Аллее — всё в едином английском стиле. Пока я разглядывал детали, толпа учеников разбилась на группки и пышущим энтузиазмом потоком рассосалась по деревеньке. А кто остался?
Стоя практически на входе в деревеньку, сразу после моста, посреди мрачной тёмно-зелёной травы и растущих в отдалении папоротников, я высматривал среди групп учеников и редких взрослых тех, кого знаю.
— Хе-хе-хе, — из меня сам по себе вырвался коварный смех, когда я увидел двух знакомых мне девочек с шарфиками цветов Слизерина.
— …как же быстро они убежали, — поглядывала по сторонам Паркинсон, поправив воротник зелёного пальто.
— Нужно было быть внимательнее, — ответила ей Дафна, стараясь, наоборот, обрести больше свободы в своём чёрном пальто.
— Леди, — я появился «откуда ни возьмись», вклиниваясь между ними и ловко подхватывая обеих под локоток.
— Грейнджер! — одновременно вскрикнули они от неожиданности.
— О, спасибо, леди, — я повёл их по улице. — А то я уже начал забывать свою фамилию в дружелюбной и фамильярной среде моего факультета.
Мимо нас пронеслась целая кавалькада из абсурдно счастливых пяти или шестикурсников. Детский сад — штаны на лямках. Но их энтузиазм заразен.
— Гектор, — Дафна посмотрела на меня с укором, но убирать руку со сгиба моего локтя не стала. Собственно, как и Паркинсон, следуя примеру подруги. Стадность человека проявляется даже в таких мелочах, и я этому тоже подвержен, чего уж греха таить.
— Да?
— Твоя наглость не имеет границ.
— Именно, — подтвердила Пэнси, глянув по сторонам, наверное, в поисках зелёных шарфов на учениках. — Такое поведение не пристало взрослому волшебнику.
— Взрослому? Леди, не спешите жить. Взросление — неизбежность, что наступит вне зависимости от наших желаний, — мы подходили к занятному с виду магазину сладостей, через витрины которого виднелись просто сверкающие яркими красками прилавки.
— Но детство и юность, — продолжил я, подводя девочек к этому магазину сладостей, — безвозвратно проходит. Ещё пять лет, и никто не будет стоять за нашей спиной, страхуя. Нам придётся принимать важные решения, от которых зависит очень многое, а рядом не будет наставников, что поправят. Непозволительными будут шалости, необдуманные и импульсивные поступки, что так хочется совершить.
— Короче, Нострадамус, — ухмыльнулась Дафна, а я открыл перед ними дверь.