— Сами? Исцеление самого себя — проблема довольно сложная, если дело касается тяжелых случаев, — я сделал глоток кофе, которое бодрит ещё и ядрёным вкусом. — С простыми-то понятно, дунул-плюнул, зелье выпил и всё, как метафорический огурчик. А в тяжелых случаях самолечение тоже сделает тебя огурчиком, только уже буквально — зелёный и в пупырышек.
Тут в наше подобие ординаторской зашёл ну уж очень гордый молодой целитель в лаймовой — как и все, в прочем — мантии.
— Угадайте, кто вылечил мистера Салливана? Я вылечил мистера Салливана.
— Дружочек, — Сметвик взглянул на него с ухмылкой. — То, что ты распотрошил свой набор юного зельевара-целителя и не отправил при этом пациента на свидание с Мерлином, ещё не значит, что ты Королева Английская. Лучше проверь палаты своих миссис Блэйк и мистера Круза. Кажется, кто-то из них собирается покинуть этот бренный мир, пока ты дрожащими руками отмерял количество капель зелья.
В Мунго всегда можно было встретить неоправданно горделивого целителя, которому, по его словам, за подтёртые пациенту сопли нужно в срочном порядке выдавать Орден Мерлина.
В целом, так и проходили эти две практики — пациенты, лечение, разговоры.
Разумеется, никто не отменял мои дежурства по Хогвартсу, но тут всё было классически спокойно. Малышня исследовала замок в поисках неприятностей, а я и Филч гоняли их с азартом, вызывая тем самым у них бурю эмоций. Ребята постарше пытались устраивать собрания заговорщиков разного толка, но ничего противоправного или каких-то засад на других учеников. Редкие ученики с совсем уж старших курсов предавались романтике — особо дерзких приходилось отлавливать и отправлять в гостиные. Меня удивляло, что деятели типа Нотта с его бригадой альтернативно одарённых ненавистников всех подряд притихли окончательно и лишь ведут словесные вербовки на «тёмную сторону», но и всё.
Куда большей проблемой, пусть и не лично для меня, хотя я в этом не уверен, стали субботние отборочные в команду по квиддичу.
Стояли мы, значит, на квиддичном поле. Дело было утром, погода облачная, ветерок шальной, с гор скатывались туманные пологи, лучи восходящего солнца освещало холмы, но до квиддичного поля пока не доходило, прячась за горами. Правда, света хватало, так что проблем с этим не было. Проблемы были с кандидатами.
— Это какой-то сброд, — тихо высказал мысль Захария.
Мы с ним стояли посреди поля, в форме сборной факультета, с мётлами в руках, хотя метла Захарии была в воздухе, а сам он упёр в неё локоть, подпирая подбородок.
— Просто молодёжь развлекается, — я глядел на галдящую толпу перед нами, ряженую в форму, с мётлами. — Развлекаются, бесятся, в предвкушении.
— Нам команду практически с нуля собирать, — Захария продолжил смотреть на всю эту потеху печальными глазами. — Ты-то загонщик нынче?
— Ага.
— Ну, земля им всем пухом. Где Эрни?
— Ты с ним дольше общаешься.
— Значит, спит. Отвык, наглец, утром вставать на тренировки. Ну ничего, я ему…
— Парни!.. — раздался голос Эрни издалека.
Обернувшись, мы увидели явно сонного Эрни на метле, спешащего к нам.
— Фух… — он спрыгнул с метлы, ловко крутнув её и закинув себе за плечи, начав сходу делать разминку. — Проспал. Ща… Фу-х… Проснусь. Пять минут.
Так получилось, что по итогу у нас в команде осталось три человека. Я, Эрни и Захария на роли капитана. Роли тоже перераспределили — Захария вратарь, Эрни загонщик, ну и я загонщик из-за контракта с производителем Слейпнира. Остальные либо выпустились, либо передумали играть — у нас на факультете квиддич отнюдь не основа бытия, а играют только если хотят.
— А где… сундук с мячами… — спросил разминавшийся Эрни.
Мы с Захарией медленно перевели взгляд на него, потом друг на друга.
— Ладно, признаю, — ухмыльнулся Захария, запрыгивая на свою метлу. — Не только Эрни накосячил.
И сорвался с места к хранилищу инвентаря. Иногда я думаю, хорошо, что инвентарь и всякие раздевалки хранятся в замке, а не в какой-нибудь пристройке у поля, или плохо?
— Бардак, — покачал я головой и посмотрел на толпу беснующихся учеников. — Смирно!
Нет эффекта.
— Вот не люблю я два раза повторять… — накачав себя нейтральной энергией с капелькой энергии шторма, придавил этим объёмом округу, привлекая к себе внимание. — Тишина!
Все сразу замолчали и воззрились на меня широко раскрытыми глазами. Ну да, мало кто привык к магическому давлению от волшебника, так что это сравнимо с ударом пыльным мешком по голове, но нежным, как бы глупо это не звучало.