— Привет, — я коснулся рукой клюва, погладив его, при этом по руке и клюву пробежали разряды молнии, а сам я наверняка глупо улыбался. — Давно не виделись.
Птица проклекотала что-то на своём, довольно тихо для неё, но громко для нас. Шевельнула крыльями, от чего по небу над нашими головами пробежали сумасшедшие разряды молний, но стихия начала стихать.
«Не буянь, птенец» — именно так я интерпретировал что-то вроде мыслей, донёсшихся от птицы.
«Наглые человеки не хотят видеть таких как мы не порабощёнными и живыми» — второе подобие мыслей донеслось от птицы.
— Я буду аккуратен, — всё с той же улыбкой погладил я птицу, которая вновь проклекотала что-то. — И ты не попадайся больше.
Птица немного возмущённо дёрнула крыльями и хвостом, а в тучах над головами протянулась ветвистая молния от горизонта до горизонта.
«Беспокойся за себя, птенец. Я теперь живу не здесь».
Птица чуть отстранилась, изогнулась, ущипнула себя за одно из крыльев и вновь приблизила ко мне голову, держа в клюве два пера.
— Ого! — хором выдали близнецы, один из которых так и продолжал сидеть на земле.
Ну да, истории о добровольно отданных перьях и прочих частях любых магических животных являются важной составляющей магической культуры, ведь возможности их использования широки, а эффективность обычно запредельна.
— Спасибо, — я протянул руку и взял два пера. — Но зачем?
Птица посмотрела на меня, как на дурака. Впервые в этой жизни мне стало крайне стыдно, при этом я не понимал, за что именно, и вот это непонимание и было гвоздём в крышку гроба моей тихой, спокойной, но всё же гордости.
«Кусок однорогой вкусняшки в твоей деревяшке выгорает. Замени. Ты хотел сделать какую-то колотилку против наглых человеков? Используй» — интерпретировать ощущения мыслей птицы было сложно, но ещё более странным было понимание, что она видит то ли меня, то ли мою память, то ли мои цели, а ведь моё сознание неплохо защищено. Эх… Вот живёшь такой, живёшь, думаешь что крут, а тебя всё равно кто-нибудь опустит.
Достав свою палочку, я покрутил её в руках, прислушиваясь. Вроде бы шерсть единорога в порядке.
«Кусок привыкнет к злой магии, ты заставляешь. Но он выгорает. Замени, или совмести. И не буянь без нужды. Злые человеки не дадут нормально жить».
Птица отстранилась, отошла на шаг, взмахнула крыльями и, обдав нас сногсшибающим потоком ветра, буквально выстрелила собой в небо. Миг, пара взмахов, оглушающий клёкот, словно ястреб пролетел, и Бинеси превратилась в росчерк из множества молний, буквально разрывая пространство, исчезая — я словно слышал, как оно рвётся, словно дешёвая тряпка. Вместе с птицей исчезли все тучи, установился штиль, успокоилось море, а солнце нещадно слепило, став полнейшей неожиданностью для глаз после штормовой темноты.
— Хм… — я покрутил в руках два больших тёмно-синих пера с голубыми прожилками. — Неожиданная встреча.
— Ну и жуть, — выдохнул Фред, продолжая сидеть на земле.
Сложив руки на колени, он вдруг засмеялся. Спустя секунду ему вторил Джордж, опершись о плечо брата рукой, а второй рукой взъерошив волосы.
— Надо валить, — сказал я с улыбкой. — Аврорат и ДМП не оставят такую вспышку магии без расследования. Уверен, их здесь нет до сих пор только из-за сборов. Большая магия — большой отряд.
— Да… Ха-х, фу-х, пожалуй, — кивнул Джордж.
Я подошёл, крепко взял парней за руки и аппарировал со всеми предосторожностями и памятуя о защите, прямо в переговорную их магазина.
Джордж, поняв, что уже на рабочем месте, с лихой улыбкой на лице пригладил волосы и плюхнулся в кресло, и Фред отправился к шкафчику с напитками и, недолго думая, плеснул себе немного огневиски, залпом осушая стакан.
— Ну… Хорошо пошло, — чуть сморщился Фред. — Я в шоке. Нет, я в истерике!
— Прими ещё «узбагоина», — улыбнулся брату Джордж, — только помни, что нам ещё работать.
Фред ещё плеснул себе немного огневиски, выпил, и только теперь присоединился к нам.
— Попрошу никому об этом ни слова, — обратился я к парням.
— Мы — могила, — важно и залихватски кивнул Фред, пусть я и не совсем понимаю, как можно залихватски кивнуть.
— Но почему ты, скажем так, не показываешь своих способностей? — Джордж был искренне любопытен в данном вопросе.
— Ты что, уже отошёл, братец?
— Нет, но как взрослый волшебник я должен держать себя в руках в серьёзные моменты.
— Всё просто, — поёрзав в кресле, я устроился как можно удобнее. — Как только ты выделяешься чем-то, будь то талант, сила, особые навыки и прочее, что можно назвать преимуществом, тебя сразу хотят взять под контроль. Подмять под себя, заставить работать, вынудить, использовать. Как-то попытался я договориться о выходе на рынок с простейшими своими артефактами с одним влиятельным торговцем…