В молчании мы преодолевали особо сложный участок леса, в котором приходилось чуть ли не до ушей ноги задирать, чтобы продраться через заросли или бурелом.
— Подозрительно… — начал Поттер, когда путь стал полегче. — Что у тебя есть такие обширные… знания о Тёмной Магии.
— Я хочу стать Целителем, — безразлично ответил я. — А целители часто сталкиваются с необходимостью лечить последствия Тёмной Магии, проклятий и прочих неприятных вещей. Мы обязаны их знать, взаимодействовать, пропускать магию через них, через их последствия, что неизбежно влияет на нас, если мы не будем защищать себя. Ты даже не представляешь, как много Тёмной Магии заставил меня выучить и понять мой наставник.
— Наставник?
— Ну да. Я же уже в ученичестве у мастера целителя.
— Я думал ты ученик у Снейпа…
— А, тут я уже окончил ученичество. Подмастерье-зельевар. Блин, Поттер, ты вообще участвуешь в школьной жизни? Это же не секретная информация.
— Да как-то не до этого было, — Поттер растерянно почесал затылок, взъерошив и без того непослушные волосы.
— Ну, теперь знаешь.
— Кстати, а зачем тебе все эти ингредиенты? И что это была за поляна с цветками?
— А тебе-то что?
— Эм… Не знаю, интересно. Ты обычно всегда отвечаешь на вопросы, если это не тайна.
На это уже мне сказать было нечего, ведь я и вправду отвечаю на вопросы касательно магии и тому подобного.
— Действительно, — улыбнулся я. — Всё просто. Мне нужно модернизировать, изменить свою палочку.
— С ней что-то случилось? — немного обеспокоенно спросил Поттер. — Я видел, что ты пользовался ею без проблем.
— Скажем так — не сломалась, но в процессе. У меня сердцевина в ней — шерсть единорога. Хочу я того или нет, но мне приходится уже сейчас взаимодействовать с Тёмной Магией, а в будущем придётся ещё больше. Шерсть единорога не приемлет Тёмную Магию, разрушается.
— Так не ты ведь используешь Тёмную Магию, а… ну, последствия лечишь. Ведь так? Если я правильно понял.
— Я же тебе говорил, что во время таких процедур устанавливается связь с объектом. А через что?
— Через палочку, — кажется, у Поттера появилось некое понимание.
— Именно. Шерсть единорога просто не может работать с Тёмной Магией. Да, это дело можно продавливать силой, но тогда шерсть будет изменяться. Но, единорог — поразительно однополярная магическая сущность. Слишком сильные изменения искажают, убивают его шерсть, она становится… м-м-м… токсичной. Не совсем правильный термин, но близкий, по сути.
— Не понял.
— Знаешь о проклятии единорога?
— Типа, если выпить насильно взятую кровь?
— Ну, Гарри, удивил. И откуда мысли такие? Но направление мысли правильное. Кровь единорога, если её выпить, намертво «въедается» в тело, разум и душу. Если кровь взята насильно, она получает дозу негатива, страха и боли от самого единорога, дозу темноты, и это её искажает. Волшебник её употребил, и этот процесс искажения крови продолжается, ведь хотим мы того или нет, в нас всегда есть кусочек Тьмы, негатива, тёмных эмоций. Въевшаяся намертво кровь продолжает изменяться, отравляя тело, разум и душу, и закончится это либо если волшебник станет вдруг абсолютно Святым в самом святом смысле, неспособным даже на тёмные мысли, либо когда умрёт.
— Понятно… — вот только во взгляде Поттера я вижу, что понятно не так уж и много, ну или он думает, что понял. — А шерсть в палочке?
— Палочка, как бы то ни было, не является неотъемлемой частью волшебника, Гарри. Небольшие эманации Тёмной Магии чуточку вредят шерсти, но пока волшебник не колдует, она приходит в норму. Быстро приходит. Но как целителю мне уже сейчас, будучи лишь учеником, постоянно приходится иметь дело с тьмой. Деградация неизбежна. А ведь палочка — не только проводник магии, но и некий буфер. Она берёт на себя часть негативного или позитивного влияния от магии. В общем, как говорит мой знакомый: «Жопа, товарищи».
— Слушай, а что ты думаешь о пере феникса, как о сердцевине?
— Не знаю, я исследовал вопрос только касательно моей сердцевины. Но если подумать… Феникс — полуматериальное существо, олицетворяющее огонь и цикл жизни и смерти. Смерть практически всегда приводит к выбросу Тёмной Магии, искажённой. Причём как насильственная, так и естественная. Порою даже естественная даёт выброс больше, ведь медленная мучительная смерть от болезни, в одиночестве и агонии — довольно естественный процесс. Что уж говорить о насильственной.