— Ну, я всё понял, — улыбнулся я, только сейчас снимая белую маску, выданную профессором Хант. — У меня была подобная ситуация, только в моём случае душа не хотела нормально наращивать себя, вечно пребывая в состоянии треснутого стеклянного шарика, так сказать. Магия долгие годы сращивала всё это воедино. У вас же явно иная ситуация. Можно сказать, родилась новая личность, слепленная из всего, что под руку попалось и закреплённая Тёмной Магией, вместо той, которая должна быть у человека. Хм… Но человеческое тело попросту не может «работать» на Тёмной Магии…
— Верно, мистер Грейнджер, — улыбнулась Эмбер, повернув голову в мою сторону. — Тело тоже изменилось в итоге…
А Поттер, видать, плохо переваривает подобную информацию, ибо попросту смотрит тупо то на меня, то на Эмбер.
— …и сугубо технически, я больше не человек, отсюда и эта повязка, — она провела кончиками пальцев по чёрной повязке на своих глазах, — и это кресло.
— Так… Погодите, — Поттер решительным жестом обеих рук привлёк к себе внимание. — То есть, вы всё-таки моя мама?
— Нет.
— Но… Как я понял, ядро души, чем бы оно ни было, её. Тело её. Вы — она.
— Нет, Гарри, — покачал головой уже я. — Это не так. Уверен, даже магия имени покажет, что Эмбер не Лили Поттер. Изменение тела и изменение магической сути повлияет на зелье родства, а результат будет — максимум дальняя родственница. И не забывай, ядро души — не сама душа. Лишь точка фокуса личности. Смотри…
Я вытянул руку и создал две иллюзии шариков с мелкой точкой внутри.
— Вот это, — я указал на один из шариков, — твоя душа, а точка — ядро. Второй шарик — моя душа.
— Допустим, — Поттер выглядел недовольным, немного злым и очень сильно обиженным на жизнь.
— Если мы поменяем местами ядра, что изменится? Я окажусь на твоём месте, ты — на моём. Но! У меня не останется ничего от меня, вообще совсем. Я буду думать, что я — Гарри Поттер. Я буду помнить твою жизнь, иметь твои привычки, характер, образ мысли. Не изменится вообще ничего, кроме того, что я теперь буду Гарри Поттер. Та же ситуация с тобой.
Я развеял одну из иллюзий.
— Если мы изымем ядро из души, душа продолжит существовать, а заменой ядру с точки зрения функционала станет что-то наиболее весомое или значимое для души. Но! Там, внутри, никого не будет. Эта душа будет реагировать на имя, ведь это её личность, она будет жить в теле, делать привычные вещи и даже развиваться. Тело с такой душой можно будет считать големом с невероятно сложной самообучающейся и развивающейся программой. А вот если взять и убрать всё, кроме ядра… то личность умирает в прямом смысле. Однако ядро может начать наращивать новую душу.
— Я понял… Но всё же… Я ведь так мечтал о семье, о нормальных родственниках, и тут такое выясняется…
— Не зацикливайтесь на прошлом, мистер Поттер — смотрите в будущее. Да и вы всегда можете отстраниться от собственных переживаний и подумать, что пусть Лили Поттер и умерла фактически, но у неё теперь новая, довольно интересная, пусть и сложная жизнь. И ещё кое-что…
Эмбер сама покатила своё кресло к дальнему углу палатки и вернулась через минуту с явно зачарованной сумкой на коленях, передав её в итоге Поттеру.
— Здесь некоторые вещи ваших родителей. Я собрала то, что уцелело через год после инцидента — в то время как раз пыталась узнать о себе что-нибудь. Магический всплеск разметал почти весь второй этаж дома и уничтожил почти всё магическое, но кое-что осталось.
Поттер нетерпеливо открыл сумку и начал вглядываться в явно расширенное пространство.
— Там же… — Поттер вновь был шокирован. — Я думал, что… да я даже не думал о таком!
— Полагаю, я знаю, что вас так заинтересовало, — улыбнулась Эмбер. — Активирован только портрет Лили Поттер. Портрет Джеймса Поттера я активировать не могу по понятным причинам. Именно от неё я узнала хоть что-то в социальном плане, а то ведь знания по магии жить и общаться не помогают, если ты в принципе не знаешь, как жить.
Поттер поспешил вытащить картину — довольно крупная, как и многие ростовые портреты в том же Хогвартсе или кабинете директора. Но вопреки всем виденным мною портретам, особенно учитывая старомодные наряды на изображенных на них волшебников и волшебниц, Лили Поттер на портрете была одета в длинное лёгкое летнее платье и столь же лёгкую голубую мантию.
— Что-то случилось, Эмбер? — первым волшебником нарисованная волшебница заметила именно Эмбер, вот и обратилась к ней, отложив в сторону книгу на столик рядом с большим книжным шкафом.