— Не желаете сварить зелье уровня мастера?
Мы с Дафной переглянулись, а судя по еле заметному огоньку в её глазах, она имеет то же мнение по этому поводу, что и я.
— Разумеется, — ответили мы профессору одновременно.
— Ликантропное зелье!
Профессор прямо лучился хорошим настроением.
— Должен вам сказать, — профессор продолжил мысль, — это очень сложное зелье, и далеко не каждый способен сварить пристойного качества волчье противоядие. Согласны? Что же, в таком случае я сейчас напишу вам рецепт, а ингредиенты…
— Мы знаем ингредиенты, — уверенно кивнул я и встал с места, чтобы направиться в кладовку.
— В самом деле? — удивился профессор. — Что же, это облегчит мне работу.
Через пять минут у нас всё было готово к работе, а профессор Слагхорн ходил по аудитории и вежливо показывал на ошибки других учеников, а ведь работа только началась.
Время шло, работа спорилась. Мы с Дафной увлечённо занимались подготовкой ингредиентов, а так как готовили это зелье впервые, то не решились отвлекаться — все разговоры сугубо по теме, и никаких отвлечений. Иногда подходил профессор, не отвлекал, лишь смотрел, проверял, принюхивался, кивал сам себе и уходил дальше.
На последнем этапе, когда зелью нужно постоять на огне, а нам оставалось лишь контролировать цвет и, в случае необходимости, помешать либо в по часовой стрелке, либо против, вновь подошёл профессор.
— Отлично, отлично, мистер Грейнджер, мисс Гринграсс! — радостно говорил он. — У вас получается не просто пристойного вида зелье, но даже хорошего. Но не спешите радоваться — варка ещё не закончилась.
У меня в голове появился один вопрос, который я бы хотел прояснить прямо сейчас.
— Извините, профессор…
— Да, мистер Грейнджер?
— Возможно вам знакомо зелье, принудительно обращающее оборотня в любое время и вне зависимости от фазы луны?
— О, какой интересный и непростой вопрос, — несмотря на добрую улыбку, в глазах профессора зародилась тревога. — Но, позвольте, к чему вам интересоваться зельем, столь опасным в плохих руках?
— Научный интерес, профессор, — улыбнулся я. — Да и, честно сказать, встречался я пару раз с такими оборотнями, которые посреди улицы выпивали склянку с чем-то и тут же обращались среди бела дня.
— Мерлиновы подштанники! — возмутился профессор, совсем не стесняясь того, чтого он в аудитории отнюдь не один. — Где же, позвольте узнать, мистер Грейнджер, вы встретились с такой невероятной угрозой жизни? Нет… Даже не так. Как вы выбрались из столь опасной ситуации?
— Добрый случай и небезразличный волшебник, — улыбнулся я, вспоминая такую вот встречу с оборотнями в Лютном, и миссис Малфой с её занятными чарами. — Возможно, небезразличие волшебника было связано с тем, что оборотни нацелились и на его жизнь. Да и в принципе на жизни всех, кто под лапу попадёт.
— Возможно… — профессор задумался о чём-то своём, попутно поглядывая на других учеников, а в особенности на их котлы. — Вы, мистер Грейнджер, спрашивали о зелье с… особым эффектом для оборотней… Читал я, не упомню уже, сколько лет назад о подобной работе.
Я терпеливо ждал аж целых десять секунд, которые профессор потратил на мысленные копошения в своём дворце памяти, явно находящемся в творческом беспорядке.
— Да, точно, — на лице профессора вновь появилась какая-то радость и юмор. — Был такой журнальчик, европейский. Там разные энтузиасты, как их называли, публиковали свои труды или проекты. Забавные, скажу я вам, что аж журнальчик к категории юмора отнести можно было, Мерлин мне в свидетели…
Профессор добродушно ухмыльнулся.
— Вот в том журнальчике я как раз и читал в спокойные времена середины восьмидесятых об идее такого зелья от одного немецкого зельевара. Правда, должен отметить, что конечный результат так и не был опубликован, а сам зельевар больше, вроде бы, и не печатался.
— Исчез?
— Кто же теперь знает? — пожал плечами Слагхорн. — Больше об этом зелье мне и сказать-то нечего. Однако странно, что оно появилось… В том журнале, помнится мне, публиковались лишь общие идеи, а до конкретики дело не дошло… Прискорбно, забавное было чтиво.