И ведь этих тварей даже на Империо не посадишь — они слишком тупые. Ну невозможно заставить существо что-то делать или не делать, если в его скудных мозгах и возможно существующем сознании даже самой концепции нужного волшебнику действия попросту не существует!
Но есть и другой вопрос. По достоверной информации Джону известен примерный состав новых Пожирателей и всей остальной своры, если рассматривать моральных аспект. Большая часть из них сейчас представлена маньяками, убийцами, ворами, насильниками, садистами, а меньшая — более-менее адекватными, со своими интересами и связями. Вопрос — в какое «место» большая часть этого сброда изливает свои паталогические желания? Джон никогда в жизни не поверит, что они находятся в состоянии пауков в банке, а значит где-то должна быть их активность, и должна она быть заметной — сброд отнюдь не маленький, даже побольше оного в восьмидесятом…
— Ничего не понимаю… — Джон позволил себе высказаться вслух. — Это совершенно не похоже на то, каким Он должен быть. Неужели отсутствие угрозы в лице Альбуса так сильно его успокаивает?
— Не стоит удивляться, мой лорд. Отсутствие Альбуса вообще многим развязало руки, иностранцам в том числе, но это вы и без меня знаете. Других же волшебников его калибра в Англии нет. Точнее, нет тех, кто выберется из своего уединения или игнорирования всего вокруг, водрузит Английский флаг над своей головой и пойдёт гнать поганой тряпкой всех, позарившихся на острова.
Джон слегка выгнул одну бровь, демонстрируя некоторое удивление.
— Я уж и не надеялся, мой любознательный друг, что ты заговоришь как прежде, когда мы ещё обращались друг к другу по имени. А то всё сухие факты, сухие факты, да «мой лорд, мой лорд». А ведь ты единственный, на кого сейчас я могу рассчитывать. Да в будущем, наверняка, тоже.
— Можно попробовать найти Асманда… Жаль, Абраксаса не вернуть…
— Как и многих из старой гвардии. Ваши отцы были Волшебниками с большой буквы, передав часть своего энтузиазма и страсти вашему поколению…
— Нашему, мой лорд, — Паркинсон поправил Джона.
— …Да, нашему. А вот поколение Люциуса уже представляет из себя какое-то посмешище. Дай Мерлин, набралось тогда шесть-семь достойных волшебников, жаждущих познаний в магии, силы, искусности волшебства… Да и то, одна — маньячка, безумная с пелёнок, другая — магглорождённая. Кто ещё? Забитый полукровка, предатель крови и семьи, и два более-менее адекватных волшебника. И где они? Двое окончательно лишились рассудка, магглорождённая мертва, предатель теперь почти сквиб, но навыки аврора и кровь Блэков компенсируют это. Забитый полукровка обвязан клятвами и обетами так, что даже самоубиться не сможет, а последний адекватный чистокровный самоубился в Отделе Тайн три года назад, играясь с Песками Времени. До сих пор обнаруживают его останки то тут, то там по министерству.
— Мы измельчали, что уж тут скажешь, — покивал Паркинсон, соглашаясь с внезапным откровением своего лорда — таких откровений, внезапных, он не слышал очень-очень много лет. От ностальгии даже улыбнулся. — Нынешнее поколение более перспективно.
— Тебе виднее, мой старый друг, ведь это тебе твоя внучка отчёты шлёт.
— И своему отцу.
— Ты говорил, что для него версии крайне урезаны?
— Именно так. Всё-таки я — великий и могущественный дедушка, обучающий тайным и сложным нюансам такого нелёгкого дела, как сбор информации. А Эдвард — добрый любящий папочка, безусловно любимый, но в волшебстве и навыках не авторитет.
Джон улыбнулся чуть искреннее, как и его собеседник.
— Тебе, мой друг, как я погляжу, только волю дай — будешь о внучке говорить часами напролёт.
— На то это и внуки, мой лорд. Дети — ответственность. Внуки — радость.
— Мне этой парадигмы не понять. К сожалению ли, или к радости. Кстати, о внуках. Один из глав отделов, с которыми я работаю над решением ряда проблем в стране, считает необходимым наблюдение за Гектором Грейнджером и Дафной Гринграсс. Он их явно подозревает чуть ли не в сговоре с целью свергнуть министерство — по стопам Фаджа идёт, в каждой тени видит революционера. Какая у тебя есть на них информация?