Хогвартс, коридоры, больничное крыло. Привычная работа. Лёгкие травмы, сугубо физические у всех. Обработка ран, очередные порции зелий, чары, следующий пациент. На пару с мадам Помфри мы быстро со всем разобрались. У неё, к слову, была намного более сложная работа — гнать зашей поток желающих навестить раненых.
Через час можно было выдохнуть, успокоиться и оставить всех на попечение нашей медиведьмы, ведь у меня буквально свербит желание сделать то, что должно сделать было раньше. Пациенты спят под действием магии, так что…
— Мадам Помфри, — обратился я к нашей немолодой медиведьме.
— Да, мистер Грейнджер?
— Не могли бы вы закрыть больничное крыло? Разумеется, предоставив доступ только профессорам?
— К чему такие меры? Хотя, я понимаю, — кивнула она.
— Подозреваю, что злоумышленник среди учеников или как минимум имеет доступ в замок.
— Вы, мистер Грейнджер, параноик — вам говорили об этом?
— Если вы параноик, это не значит, что вас не преследуют.
— Я закрою, — кивнула она.
Проверив всё магией как следует и не найдя никого лишнего в больничном крыле, я вышел за порог. Дверь тут же закрылась, а я почувствовал большой массив чар и заклинаний, изолирующий Больничное крыло от любых вторжений, в том числе и от домовиков. Только директор и деканы могут зайти сюда.
Быстрым шагом двигаясь по коридорам, я накладывал на себя одно за другим различные скрывающие чары и заклинания.
Покинул Хогвартс. Лишних мыслей нет.
Запретный Лес. Я уже прошёл границу антиаппарационных и прочих сигнальных контуров Хогвартса. Волевой посыл. Меня обволакивает чёрный дым — не сдержался от лёгкой неточности в трансфигурации.
Чёрный костюм, немного пафосный, маска Чумного Доктора и шляпа заняли своё место. Вырезанные при трансфигурации руны на одежде активировались, даруя защиту и некоторого рода маскировку.
— Время прижигать больные места калёным железом…
***
Снейп ненавидел этот замок, и замок отвечал ему взаимностью.
Все самые неприятные жизненные эпизоды в его жизни так или иначе связаны с Хогвартсом, но а тот факт, что во многих виноват он сам, а в остальных и иначе быть не может, ведь это единственная школа волшебства на все британские острова — малозначимые факты.
Вот и сегодняшний субботний день просто обязан был стать плохим, раз не стал таким сразу с утра. Если раньше Снейп терпеть не мог в основном лишь учеников, неспособных к банальному соблюдению простых рецептов, то теперь, заняв должность директора, он окончательно ненавидел Хогвартс. Не настолько, чтобы сжечь его Адским Пламенем, но всё же…
Сложный день, как всегда, начался ранним утром с бюрократии и чашки кофе. Снейп ненавидел ни то, ни другое, но первое является обязанностью, а без второго мозги отказываются работать — чай больше не помогает.
— Перейду на зелья, однозначно, — так говорил себе Снейп каждое утро с первого сентября этого года, но знание последствий интоксикации от частого применения тоников не позволяли пуститься во все тяжкие.
Каждое безумное утро, сидя за столом директора и разгребая горы бумаг, не иначе как по волшебству увеличивающиеся за ночь, Снейп буквально видел перед собой посмеивающегося Дамблдора, снисходительно глядящего поверх очков-половинок и поглаживающего свою бороду.
— Сам, небось, приключения себе нашёл, загадки разгадывает, гриффиндорец престарелый, — бурчал Снейп на второй части утренней бюрократической возни. Это тоже стало очередным ритуалом.
Не раз и не два Снейп прокручивал события жизни и в Англии в целом, ища изначальный источник всех бед и проблем. Не раз и не два он приходил к выводу, что виноват Тёмный Лорд, Дамблдор и Гриндевальд. Опять же не раз и не два Снейп представлял, как изобретает машину времени на основе зелий, отправляется в прошлое и с садистским упоением давит каждого из ублюдков прямо в колыбели, без всяких угрызений совести.
— Директор, — в кабинет зашла Минерва, как всегда собранная и серьёзная, — документы по снабжению на декабрь. Нужно решить всё уже сейчас. Здесь же списки необходимого для подготовки Рождества, пира в честь праздника и последующего приезда после каникул.
— Минерва… — Снейп потёр переносицу, на миг прикрыв глаза — новая привычка, появившаяся только на этой должности. — Хотя бы ты-то не называй меня «директор» в столь издевательской манере.