До собрания в Большом Зале оставался час, и это был тяжелый час. Одно хорошо — Скиттер пообещала ничего из сказанного не переворачивать с ног на голову, и не особо драматужиться над текстом. За звонкую монету. Но своё право внести незначительные коррективы в качестве редактора предстоящего опуса она отстояла. Главное, чтобы не против нас вышло.
Приходили профессора, коротко рассказывали своё видение ситуации и своё отношение к произошедшему, приходили ученики — как пострадавшие, так и те, кто Нотта знал или с ними общался. Занятно вышло, когда пришла его компания из нескольких слизеринцев, их запустили перед тем, как Дафна заканчивала свой короткий рассказ. Но тут идея была в том, что в кабинете уже находились не только Малфой, репортёр и Снейп. Камином пришли дед Эрни и отец Ханны, миссис Гринграсс, дедушка Пэнси… Последний бросал на меня какие-то изучающие взгляды. Но суть не только в этом.
Дафна рассказывала о конфликте и последствиях, как была в шоке, узнав, что именно Нотт устроил взрыв, который мог убить стольких ребят из таких значимых чистокровных семей — Древнейших и Благороднейших, как принято говорить — и если бы не мгновенная реакция директора Снейпа и моя своевременная помощь, жертв избежать не получилось бы. Ну и то, как Нотт чуть ли не с пеной у рта бросился в атаку на нас, как я всех откинул в стороны, становясь для Нотта единственным противником, и как отразил неизвестное проклятье Нотта, которое его же и убило.
Дело в том, что все присутствующие специально одобрительно кивали на слова Дафны. Это видели подельники Нотта и, как ни странно, сделали выводы. Так что даже они хоть немного, но в негативном ключе говорили о последних событиях, совершенно не одобряя действия своего, теперь уже мёртвого, а значит и безразличного к их словам, друга. В общем, слили его, проще говоря.
Когда пришло назначенное время для объявления о случившейся трагедии, мы все спустились в Большой Зал, уже полнившийся учениками, живо обсуждавшими о причинах событий. Так как состав нашей компании был крайне необычен, а заходили мы через центральный вход в Большой Зал, то при виде нас все сразу же замолчали, провожая нас взглядами.
Снейп сразу ото входа отправил меня занять своё место за столом факультета. Пока он шёл во главе пёстрой компании, взмахом палочки менял цвета флагов факультетов на чёрные с одним лишь гербом Хогвартса. Скиттер заняла наиболее выгодную позицию и готовилась делать записи.
— Что происходит? — спросил кто-то за столом факультета, но на него лишь шикнули, чтобы молчал.
— Ученики Хогвартса, — в своей манере заговорил Снейп тихим голосом, но в каждом уголке Зала его было слышно. — Вынужден сообщить вам о трагическом событии. Даже серии событий, приведших к трагедии.
Все молчали, тишина. К своему удивлению я обнаружил Эмбер в маске, стоявшую в углу зала — у них работы что ли нет?
— Внутренне расследование выявило виновника вопиющего акта безрассудства и жестокости, коим являлся подрыв трибуны во время матча. Благодаря своевременной реакции сотрудников школы и непосредственно мистера Гектора Грейнджера, являющегося учеником мастера-целителя, жертв чудом удалось избежать.
В Зале никто не спешил ничего говорить, но на меня внимание обратили.
— Однако наказать виновника по всей строгости школьных правил не удалось — он сделал это сам. Не далее, как несколько часов назад, сразу после ужина, Теодор Нотт безудержно и безрассудно напал на ту же группу учеников, что пострадали на поле для квиддича.
Очередная драматическая пауза в исполнении Снейпа, как и привычка учеников молчать, пока он говорит, придавали предостаточно мрачности происходящему.
— К счастью для учеников, с ними в компании оказался мистер Грейнджер. Он самопожертвенно прикрыл собою других, готовясь отражать неизвестную атаку. И успешно отразил. Вот только явно авторское и тёмное заклинание Теодора Нотта несло лишь одну функцию — убивать. В результате Теодор Нотт трагически погиб от собственного отражённого заклинания. Смерть была мгновенной.
Вот теперь зал наполнился шепотками и тихими переговорами, но учитывая количество людей, гул стоял довольно сильный. Но не долго.
— Может быть Теодор Нотт не был всеми любимым учеником, пусть и совершал ошибки, но он был одним из нас. Почтим минутой молчания столь трагично ушедшего ученика.
Даже в такой ситуации в словах Снейпа можно уловить иронию. Но минута молчания была, что уж тут говорить.