На миг я пожелал принять форму летучего змея, и феникс это сделал. Змей летал. По небу. Словно китайский дракон. А главное, мог это делать быстрее всяких Конкордов! От этого всего меня вновь пробрало на истерический смех, и я даже прикрыл лицо одной рукой, бормоча:
— Какой же бред… ну что за бред… Ха-ха-ха…
При этом сам феникс хихикал на парселтанге, оглашая небо над Австралией аутентичным: «Хс-хс-хс!».
Выдохнув, я вновь взглянул на звёзды, но теперь у горизонта. Луны не было, так что контуры гор лишь виднелись, угадывались. Смотреть особо не на что. Но зато именно в такой ночной темноте становится понятен врождённый, чуть ли не генетический страх абсолютной темноты — так жили наши далёкие предки, а огонь в своё время стал истинным спасением. Наверное. Кто знает, как оно там было в те далёкие времена?
Думы мои были просты. Моей разведывательной сети паучков не хватает для получения информации. Судя по всему, сейчас ученики более ответственно подходят к вопросу сокрытия своих коварных планов и прочих телодвижений, чем ранее, а значит места и скрывающие чары подбирают тщательнее. Да и чего уж тут, те же личные покои в гостиных я не просматриваю — паучков там нет. Да и много других помещений не просматриваю.
Отсутствие своевременной информации приводит к подобному произошедшему сегодня с Пэнси. За кем она следила? Что услышала? Я не знаю. Да и услышала ли что либо вообще? Вопросы, вопросы, сплошные вопросы. Я начинаю всё больше терять своё преимущество, а мне это не нравится. Не гриффиндорец я, чтобы радоваться неизвестным приключениям и с упоением раскрывать всемирные заговоры ради Всеобщего Блага.
С другой стороны, если не можешь предотвратить — возглавь.
Вот эти два варианта нужно рассмотреть, и один из них взять в разработку. А может и оба. Но возглавлять лично, конечно, глупая затея. Всегда есть деятели, спешащие что-то да возглавить ради… да без разницы, ради чего. Взять того же Поттера. Но почему-то мне кажется, что он уже является чьей-то фигурой, того же Дамблдора, например. А люди не любят, когда кто балуется с их игрушками без спроса.
Надо думать.
Именно с такими мыслями я максимально аккуратно и элегантно, полностью эффективно аппарировал недалеко от дома родителей, полностью обойдя чары на Хогвартсе. Вернусь домой, посплю, а завтра видно будет.
***
Раннее утро ноября мало чем отличается от ночи.
Спал в кресле. Не решился тревожить сладкий сон Дафны. Огонь в камине всё ещё горит, спасибо магии за это. Благо, что вся сложная электроника в доме обесточена. Забавно, но когда консервировал дом, было лень перебирать продукты, специи и прочее содержимое кухни, так что просто наложил на всё стазис, предварительно обесточив. Так что холодильник полон. Почему заговорил о холодильник? Просто хотел есть.
Встав с кресла и размявшись, попутно сдобрив это дело магией жизни, первым делом подошёл к Пэнси. Она спала на другом диване, укутанная вся, мирно посапывая, повернув голову на подушке набок. Проведя над ней волшебной палочкой и запуская диагностику, я убедился в отличном состоянии здоровья. Но и не удивительно, учитывая, что Дафна, как лучшая подруга, периодически одалживала ей свой лечащий браслет. То-то я немного странным считал, что Пэнси развивается несколько не так внешне и магически, как я предполагал с момента нашего знакомства.
Выдохнув и поправив одеяло, я отошёл в сторону и просто присел в кресло. Тут таких два, мамино и папино. В какое сел? Не знаю. Просто не знаю. Я вообще их не знаю, как личностей, если подумать, и от этого становится как-то грустно.
Что ещё интереснее, я не хочу возвращаться в свою комнату. Я знаю, как она будет выглядеть. Обезличенная, кровать, стол, стул, шкаф, несколько досок для маркеров, на которых до ужаса мелкими буквами, цифрами и знаками исписано всё. Идеально ровно, миллиметр к миллиметру.
Задумавшись над этим на секунду, я решил всё-таки подняться к себе.
Тёмные коридоры дома, лестница, очередной короткий коридор. Странно, но что бы я ни думал или ни делал, именно современные дома мне кажутся правильными, а замки, просторы, холмы и леса — странная экзотика, к которой я почти привык.
Открыв дверь в свою тёмную комнату, я, пользуясь преимуществом своего зрения, без проблем разглядел и оглядел всё, вплоть до деталей. Действительно, предельно обезличенная комната, единственным уникальным предметом в которой являлся набор досок для маркеров.
По сути, из них была выстроена этакая стена, создавая монолитную поверхность, ощутимо изогнутую. Записи маркером, как и было в моей памяти, были ровными, идеальными, выверенными. Казалось, что они несли некий смысл не только сами по себе, как комплекс уравнений, но и как нечто графическое.