В общем, весь этот спектакль, а точнее подготовка к нему, не могла продолжаться вечно. Периодически Долиш рассказывал, кто, как и зачем подкупал их для этой деятельности, но вот, в один прекрасный момент эти недобросовестные волшебники получили сигнал.
— Пора заканчивать, — сказал второй.
Долиш лишь кивнул.
— А вы, господа, — ухмыльнулся я, — не беспокоитесь, что раскрыли заказчиков? Или, что ваша самодеятельность может вскрыться?
— А кто вскроет-то? Наивный грязнокровка, — ухмыльнулся Долиш и навёл на меня палочку. — Обливиэйт.
Не сложно было догадаться, что произойдёт, а потому я попросту увёл своё сознание в феникса, немного прикрыв себя ментальной защитой от подобного воздействия. Всё-таки Обливиэйт действует не только на сознание, но и на нервные связи, а мне такого не нужно.
Когда Долиш закончил колдовать, я вернулся обратно в тело, тут же понимая, какую корректировку памяти он провёл — забыть о нашем разговоре, о событиях последнего часа, а свой внешний вид, изрядно потрёпанный, неприглядный, неопрятный, затёртый и помятый, я должен воспринимать как данность. Ну, сыграем.
— Поднимайся, Грейнджер, — позвал он меня, — пора на слушание.
— О, хорошо, — кивнул я, пока ещё держа маску слегка потерянного парня.
Двое недобросовестных сотрудников повели меня какими-то окольными путями по чёрным, но освещённым коридорам и завели в какой-то небольшой зал ожидания, в котором было-то всего-ничего — двери позади, да двери впереди.
— Ожидаем, — коротко сказал Долиш.
— Долго? — с долей забитости и стеснения спросил я.
— Как двери спереди откроются, так и зайдём.
Кивнув, я решил прощупать это помещение магией и заметил удивительную вещь — полностью экранированное вообще от всего, ни следа какого-наблюдения или систем безопасности. Ну, если не считать, что снаружи пробить сюда принудительно крайне сложно даже для меня, если пробовать с наскока. Защита подсудимых или свидетелей от покушения прямо перед судом? Разумно. Но есть нюанс.
Коротким пассом обеих рук я легко пригвоздил ДМП-шников к стенам справа и слева, обездвижил и, на скорую руку слепив тёмное проклятие смешанное с трансфигурацией и рунами, ухмыльнулся. Теперь эти сотрудники медленно погружались в стену, растворяясь в ней. Растворится всё до последнего атома, и даже их палочки, и никто никогда не найдёт их и не узнает, что тут произошло.
— Но… как… — хрипел Долиш. — Защита… амулеты…
Я выпрямился, двумя руками провёл по лицу и волосам, придавая себе идеально приличный вид. Удерживая усмешку на лице, демонстративно щёлкнул пальцами, приводя в отличный вид свою одежду, немного меняя её трансфигурацией, добавляя рунические цепочки и активируя их магией. В общем, оделся в приличное чёрное с синими элементами, ну и в мантию, как без неё на официальном мероприятии? Только после этого я позволил себе взглянуть с пренебрежением на Долиша, который уже наполовину утоп в стене. Его товарищ, к слову, утоп поболее.
— Неужели ты думал, мой подлый друг, — начал я, — что создатель амулетов в моём лице не оставил для себя лазеек в них?
На лице Долиша, как и его товарища, проступал явный страх — понимание происходящего все-таки посетило их головы, но, что занятно, они не грозили мне всеми карами земными и прочее. Лишь боялись до потери пульса.
— В который раз замечаю, что этот мир болен, — спокойно и печально говорил я, не знаю зачем — похоже, толика злодейского пафоса была свойственна эльфу в те моменты, когда он воздавал врагам по заслугам. — Как вижу, болезнь овладела вами. Не стоит бояться. Я — исцеление.
Жестом ускорив процесс поглощения стенами этих двоих, я до конца наблюдал, как за пару секунд они исчезли. Проверка магией показала, что внутри стен нет ничего, кроме, как это не удивительно, самих стен.
Через пару минут открылись двери спереди, а я, приосанившись и по какой-то странной, но уже родной привычке, в лучших эльфийских традициях, гордо, но не надменно сделал шаг вперёд в большой зал.
Знакомый мне амфитеатр. Большой гладкий подиум внизу служил полом и самой низкой точкой этого амфитеатра. Посреди стоял громоздкий неудобный стул с цепями-захватами — миленько. Сами же места амфитеатра были разделены на две большие части — для зрителей и для Визенгамота. При моём появлении те немногие, кто ещё суетился и шумел, заняли свои места. Ну что же, начнём. Ну а если слово мне дано не будет — хотя бы посмотрим-с за этим спектаклем. Меня устроит любой вердикт.