А вот с этой стороны Уильям вопрос не рассматривал, и это заставило его задуматься. Хотя, особо задумываться и не над чем, ведь Гиппократ никак не узнает, что именно Уильям заплатил продажным законникам, ну а если в ходе голосования перевес будет в сторону оправдания, то Уильям поддержит это решение. Но тогда, спрашивается, к чему была вся эта подготовка? Да, мелочь по деньгам, а само решение спонтанное, но всё же…
В зал зашёл Джон Доу, нынешний глава ДМП. Уильям, как и многие другие, по его мнению, считали Доу довольно странным волшебником, появившимся буквально из ниоткуда. Однако, по слухам, волшебник он крайне сильный и виртуозный, да и поддержку, как оказалось, имеет не маленькую среди старых семей или отдельно взятых влиятельных волшебников.
Появление Доу само по себе означало начало слушания — именно он будет его вести. Пока он объявлял о начале, о повестке дня, пока успокаивались слушатели на скамьях для посетителей, Уильям в который раз вернулся к мысли, что Визенгамот перенял слишком многое от Министерства, став его частью давным-давно. В Визенгамоте бардак, а в министерстве этот бардак в ещё более превосходящей степени. Подумать только, до сих пор нет министра магии! До сих пор не выбран верховный волшебник! Два важных поста пустуют, а всем, кажется, плевать.
С другой стороны, что от одной должности, что от другой, толку ноль, если рассматривать страну в целом, а не интересы отдельно взятых волшебников.
Доу объявил начало слушания по делу о смерти Теодора Нотта, шестикурсника Хогвартса, репортёры приготовили фотокамеры, блокноты и прыткопишущие перья, переведя взгляды, как, впрочем, и все остальные, на двери, из которых выводят подозреваемых, обвиняемых, подсудимых, и прочих в подобном статусе.
Уильям был в предвкушении увидеть то, как проплаченные сотрудники ДМП введут в зал Грейнджера, приведённого в тот вид, которого достоин столь наглый и дерзкий магглорождённый.
Через открытые двери наконец-то вошёл «гвоздь программы», вот только всё предвкушение Уильяма было полностью разрушено, разбившись о суровую реальность — Грейнджер выглядел отлично, и даже лучше, чем отлично. Идеально ухоженный, в костюме и мантии чёрных и тёмно-синих тонов, всё явно магическое, можно разглядеть еле видимые руны на ткани, выражение лица важное, спокойное, не лишённое гордости, во взгляде так и читалась уверенность, словно он тут главный. Ещё и эта лёгкая проседь на висках, уходящая немного назад, придавала контраста его чёрным волосам и словно делала Грейнджера солиднее.
— Хм, — усмехнулся сидевший рядом с Уильямом волшебник. — Малец умеет себя подать.
Яркие вспышки ламп, щёлкали затворы фотоаппаратов, шуршали перья по пергаменту блокнотов, кто-то что-то тихо говорил, но таких шепотков и фраз было слишком много, так что все эти звуки стали настоящей какофонией, а Гектор Грейнджер словно не шёл, но плыл к центру зала, к специальному креслу, должному показать всю ущербность обвиняемого, попутно давая ему осознать тяжесть ситуации.
Нахальный магглорождённый, под взглядами присутствующих, дошёл то стула, больше похожего на пыточный трон — именно так, и никак иначе — взмахнул полами мантии, и со странными манерами, явно вольно, но строго и регламентировано, правда, непонятно чем, сел на стул, упершись одной рукой в подлокотник, поудобнее подперев этой рукой голову, закинул ногу на ногу и осматривал беглым взглядом Визенгамот в полном составе.
Тут зашевелились множество цепей у основания стула, а значит, как понял Уильям, кто-то из «ведущих» это дело волшебников решил, что смотреть на столь наглое поведение магглорождённого дальше просто нельзя, а значит — приковать его к стулу, как и положено. Уильям вновь оказался в предвкушении зрелища унижения Грейнджера, но опять ничего не произошло. Цепи быстро активировались, взметнулись на уровень чуть выше подлокотников стула, Грейнджер сделал короткий жест рукой, а цепи замерли в воздухе. Ещё один жест, и они попросту рассыпались.
— Между прочем, — довольно громко заговорил слегка ухмыляющийся Джон Доу, как ведущий этого цирка, — это были старинные артефактные цепи.
— Школьная поделка из трёх рун, — скучающе произнёс Грейнджер. — Тем более, вы же не хотите сказать, что шестикурсник использовал беспалочковую невербальную магию, чтобы разрушить старинные артефакты, с которыми десятками, а может и сотнями лет не могли справиться волшебники куда сильнее, родовитее и способнее?