— Из-за частой работы непосредственно среди магглов?
— Именно. Нашим это без необходимости, ведь здесь даже преступники, и то консервативны в своём неприятии магглов — даже не прячутся в обычном мире.
Отложив пока одежду в сторону, перешёл ко второму массивному свёртку — там лежали коробочки с упакованными в них волшебными палочками.
— Надеюсь, мистер Грейнджер, вы способны определить подходящую палочку чуть быстрее, чем это делает мастер Олливандер?
— Сейчас узнаем, — пожал я плечами и, быстро разложив открытые коробочки, коих оказалось больше тридцати, просто медленно вёл рукой над каждой, работая со своей магией и проверяя резонанс её с палочками, как и прочие ощущения. Остановился в итоге на тринадцатой.
— Эта, — я взял в руку чёрную палочку и прислушался к ощущениям.
Неплохо проводящая мою магию палочка, пусть и не без проблем. Рассеивание в допустимых пределах, сопротивления почти нет, какого-то негативного отклика тоже. Прислушавшись к ощущениям, кивнул.
— Орешник и перо феникса, — высказал я своё мнение. — Долго не пользовались. Подходит.
Небольшим взмахом, закрыл магией все коробочки и отправил в свёрток, запаковав обратно. Все, кроме одной, откуда и достал палочку. Они маркированные, и наверняка потребуется записать номер той, которую я взял.
— Прекрасно, — кивнул Джон Доу. — Вы отправляетесь вместе со сменой аврората через полтора часа. Пока вы можете переодеться и ожидать. И вот ещё, мистер Грейнджер…
Я взглянул на Джона Доу.
— …вы ничего не хотите мне рассказать?
— Нет, сэр, — покачал я головой.
— Хорошо. Ваши личные вещи останутся здесь до вашего возвращения.
Джон Доу кивнул и вышел из помещения, а я быстро отменил трансфигурацию на своих вещах, возвращая школьную форму, починил её несколькими хитрыми заклинаниями, переоделся, всё сложил и стал ждать. Но просто ждать скучно, потому я наколдовал ростовое зеркало и взглянул на себя.
— Ну… Это странно, — выдохнул я.
Действительно. Цвет мантии, который я привык видеть на целителях, сильно контрастировал с боевой, почти чёрной функциональной униформой аврората, больше пригодной для… Даже не знаю, фэнтезийного ассасина и лесного рейнджера одновременно? Комплекты зелий, к слову, мне не выдали, что незначительно затруднит выполнение поставленной задачи, а несмотря на мой интерес к Азкабану, как явлению, выполнять задачу придётся — хоть как-нибудь лечить заключённых.
Хорошо, что у выданной униформы предусмотрена функция аж нескольких кобур для палочки в самых разных частях — и предплечье, и засапожная, и на поясе, и ещё Мордред знает где. Вложив палочку в привычную кобуру на руке, я просто сел на стул и стал ждать, гоняя в голове мысли и знания, моделируя разные ситуации и прочее.
Ну и не забывал подумать о случившемся. Разумеется, вполне очевидно и логично выглядело бы моё полное оправдание, но как я уже не раз замечал, логика плохо уживается в головах волшебников, так что результат вполне приемлем.
Через некоторое в комнату заглянул аврор в такой же униформе, но в алой мантии. Взглянул на меня, хмыкнул, и поманил рукой, мол: «На выход».
Я следовал за ним.
— Так значит, ты у нас повинность отрабатывать идёшь?
— Получается.
— Занятная история, — хмыкнул аврор. — И бредовая. И вы хорошо сделали, что сначала выдали свою версию через Пророк.
— Вы даже не поверите, насколько она правдива.
— Почему же? Не раз и не два я видывал такое, что приходит понимание — если история звучит как полный бред, скорее всего она правдива.
— Да?
— Разумеется, — кивнул аврор, к слову, не самый молодой, лет под сорок, — ведь стройные правдивые истории на поверку оказываются вымыслом. Алан.
Он протянул руку, пока мы шли по пустым незнакомым коридорам.
— Гектор.
— Будешь, значит, Гек.
— Хм?
— Без фамилий. А если хочется, называй всех Смит.
Мы завернули за очередной угол и пришли к большим двустворчатым дверям, которые Алан толкнул, открывая. Оказались мы в, судя по рунам на полу, аппарационном зале. Здесь спокойно стояли ещё одиннадцать авроров в одинаковых одеждах. По идее, я даже вливался в эту компанию, и только цвет мантии был другой. Ну а ещё никто из них не лучился счастьем и довольством, но не было и негатива — просто стояли, некоторые общались, некоторые погрузились в свои мысли.
— Поясню, — продолжал говорить Алан. — У нас непринято называть фамилии, а лучше ещё и имена, пока мы в Азкабане. Заключённые, особенно под действием дементоров, имеют поразительно хорошую память на имена и удивительно злобный характер.