Сев за стол, я принялся за еду — ничего особенного, мясо, гарнир, овощи, яблоко, всё сбалансированно.
— Вот мне интересно, — Алан быстро расправился с ненавистным ему овощным гарниром, чтобы наслаждаться сугубо и только мясной составляющей рациона, — ты ведь можешь вообще не лечить никого. Или делать это так, посредственно.
— Могу.
— Ты ведь понимаешь, что со средних и тем более нижних уровней долго не проживут? И не важно, выйдут они на волю, или умрут здесь.
— Скажи это сбежавшим Пожирателям, — хмыкнул я. — Сколько они тут сидели? И ничего, выжили на нижних уровнях, сбежали, и благополучно где-то носятся.
— Плохой пример, — нахмурился Алан. — Нам за это такой втык от МКМ прилетел, да и министерство буйствовало… Тогда у нас часть английского аврората, кто по полному контракту с МКМ, на квалификацию в североамериканское отделение отправили. А это звучит только как Отдел Повышения Квалификации Корпуса Авроров, а на самом деле — ссылка и пытка для провинившихся.
— И никакого повышения квалификации?
— Ну… Вообще, эффективно, повышается квалификация, — Алан даже ухмыльнулся в своей манере. — Но это ад. Я там был — больше не хочу. Английская Академия Авроров — просто ясли, кормят, поят, спать укладывают.
— Мощно. А на счёт твоего вопроса — для меня это просто практика. И практика очень хорошая. Те, кто по серьёзным статьям здесь, зачастую ведут преступный образ жизни довольно долго, а он оставляет следы. Серьёзные. Проклятья мощные, старые, травмы тяжелые, тоже застаревшие. Это тебе не обвисший нос и фиолетовые сопли из-за взрыва котла — в Мунго девяносто случаев из ста является какой-то насмешкой над целителями, а не работой.
— То есть, ты на полном серьёзе метишь в целители, и явно в мастера?
За разговором довольно ловко уплетается вкусная еда, так что сейчас остались только большие кружки с парящим какао-напитком, ободряющий глоток которого немного отрезвляет от воздействия дементоров, пусть на меня они и не действовали почти.
— Это что-то типа гарантии нормальной жизни. Заработок я могу себе организовать самыми разными способами, некоторые уже проверены, но мастер-целитель — стопроцентный стабильный вариант, если ничего другого не получится. Так что, да, такую сложную практику я упустить не могу.
— Понимаю, — покивал Алан, и сделал большой глоток с явным наслаждением. — Фу-х, отпускает. А ведь у тебя ни зелий под рукой, никаких инструментов специальных. Только палочка. И тёмное целительство.
— Осуждаешь?
— Ни в коем случае, — Алан отрицательно качнул головой. — Я сам теорию по некоторым направлениям знаю. Не использую, потому что не знаю хорошего способа защитить разум от воздействия тёмной магии. А раз ты используешь, а твой наставник это одобряет, значит у тебя способ есть.
— Логично.
— А раз твой разум защищён, то претензий к тебе нет и быть не может. У адекватных людей, разумеется, — добавил он, сделав очередной глоток. — Только тебе надо будет после обучения на подмастерье обязательно получить лицензию. Это мастер-целитель может без лицензии использовать тёмную магию при необходимости, а подмастерье — нет.
— А ученик?
— Под ответственность мастера. Но… — Алан подался вперёд, словно хочет сказать секрет. — У работы в Азкабане, а ты на эти две недели проходишь как сотрудник, есть плюс. Для выполнения нашей работы мы можем применять всё, кроме непростительных. Но в пределах Азкабана.
— Как-то звучит… странно. Не думал, что у авроров здесь такой карт-бланш.
— Такая уж тут работа. Правда, использование чего-то необычного нужно будет задокументировать и подать вместе с объяснительной. Тебе, кстати, тоже. Хотел тебя ошарашить за пару дней до конца вахты, чтобы глянуть на твоё ошарашенное лицо.
— А ты жестокий человек, — покачал я головой, но улыбаясь.
— Добро пожаловать во взрослую жизнь.
— Злые вы, уйду я от вас. В отшельники. Буду кустики сажать, да магию изучать в отдалении от всех. Это же сколько пергамента надо будет извести?! Ненавижу бюрократию.
— Это тоже часть взрослой жизни.
После обеда мы пошли за следующим заключённым. И всё шло примерно по одному и тому же сценарию, а точнее, по одному из двух вариантов — в зависимости от состояния заключённого, он либо усыплялся специальным заклинанием, либо надёжно фиксировался с кляпом в зубах, чтобы не мешал работать своими воплями или руганью.