Уже привычно ударил в лицо морозный ветер и сомн ледяных брызг, ночное небо, затянутое тучами, привычно освещалось всполохами высоких молний, позволяя выхватить из темноты неизменную круговерть из дементоров. Я даже Патронусом не стал себя окутывать — вот, как мне было на них плевать. Собственно, они ко мне и не лезли. Привыкли, что ли, за неполные две недели, что получат от меня не еды, а раздражение из-за Патронуса. Может стоит записаться в дрессировщики дементоров?
Пока мысли крутились вокруг всякого бреда, я добрался до внутреннего края стены и взглянул в темноту внизу, во внутренний двор.
— Ну, погнали…
Я начал первый взмах палочки из множества предстоящих, начал проговаривать тщательно подобранную вербальную формулу длиной с абзац текста, не меньше. В мыслях я фокусировался на схеме и только на ней — в неё уже были заложены все нужные формулы, руны, символы и связи.
По мере прочтения, над моей головой формировалась массивная серая круговая схема. Множество кругов один в другом, ряды символов, в которые превратились формулы заполняли всё пространство между кругами, горели руны-якори и руны-связи, переплетались линии. Последний жест, последнее слово, и схема буквально обрушилась на меня, разделяясь кольцами, окружая множеством кругов на разной высоте, и каждый был связан с предыдущими рунами и линиями.
Миг, и мир окрасился в серые цвета измерения смерти, но не инвертированные, как там — всё просто стало градацией серого. Пропали звуки, привычные образы стали иными. В небе не было шторма, но была смутная спираль энергии, отражение шторма, а дементоры были просто пятнами, кляксами, провалами пространства.
— Именно так, — сказал я, но не услышал ни звука.
Что же я сделал? Всё было до безобразия просто в плане идеи, и столь же безобразно сложно в плане реализации. Я в очередной раз кое-что понял, даже хотелось сказать: «Теперь я знаю кунг-фу».
Искажение метрики пространства из-за энергии тьмы, как и любое другое искажение посредством концентрации энергии, затрагивает лишь привычную трёхмерность и то измерение, которое с этой энергией связано. Именно такой эффект не раз и не два наблюдал осколок эльфа, помогая своему товарищу-архимагу, ректору Академии, решать сложные вопросы с идиотами-чистокровными, нарушавшими правила инициации юных волшебников, из-за чего появлялись «прорывы» энергии в мир в той или иной форме.
Что это значит? Значит одно — для того, чтобы избежать влияние искажённой метрики на себя, достаточно сместиться с трёхмерности, и буквально пройти по краю другого энергетического измерения, никак не связанного с энергией, повлиявшей на пространство. Какая энергия является причиной? Тёмная магия. Какое измерение максимально не связано с ней? Как ни странно, Смерти. Не той, что от мучений и прочее подобное, а Смерти с большой буквы — неизбежного явления, окончание существования любого материального и нематериального, метафизического, абстрактного или концептуального. Пока во вселенной будет хоть что-нибудь, хоть пространство, будет Смерть — даже пространство однажды исчезнет, прекратит существование.
Со стороны я наверняка выгляжу сейчас как серый туман, но это неважно. Почему? Глядя туда, вниз, во внутренний двор, я вижу внутренний двор, и никакой тьмы. И этот внутренний двор действительно шикарно оформлен — в стенах высокие арки, колонны, резные украшения готичные настолько, что ассоциируются с Нотр-Дам. Множество открытых галерей, какое-то строение посреди, от которого расходятся тропинки вдоль скульптур, а рядом со строением — огромная стелла.
На лице моём вполне бы появилась улыбка, но мне кажется, сугубо технически, лица сейчас у меня нет.
Повинуясь моему желанию, я очень быстро пролетел расстояние до самого «дна» внутреннего двора, встав рядом со стеллой. В этот момент я, кажется, понял ещё одну вещь — теперь я знаю, как Эмбер умудряется перемещаться в пространстве так, что не тревожит само пространство вообще — она по нему попросту не перемещается! Она скользить вдоль измерений, каких конкретно я не знаю, но уверен, учитывая её суть, это тьма.
Переместившись поближе к массивно и высокой стелле, я начал читать надписи. Это оказались имена и… должности. Странные, простые имена, зачастую вместо фамилий у них было что-то похожее на клички, иногда не было и фамилий. Должности — то матрос, то купор, то ещё что-то из морской тематики, к которой я отношения не имею. И список имён тянулся с самого верха, заполнив три четверти до низа.