Проскользив по полу до стены с окнами, приложился головой о стену, но без всякого вреда. Лежу, думаю. И вправду, не написал. Но у меня найдётся подарок, даже два! Или сам сделаю.
— Эх… Я вернулся, дорогая, — бормотал я, с тупой улыбкой на лице, хотя меня никто не слышал. — Что у нас на завтрак? Правильно, подзатыльники.
Глава 99
Холодный пол Хогвартса веял домашним уютом, и это резко чувствовалось после стольких дней в Азкабане, особенно с моей-то чувствительностью к магии. Однако, всему есть предел — не было бесконечным и это возлежание.
Спустя пару секунд после коллизии моей головы со стеной, я вскинулся, пододвинулся к стене, чтобы опереться об неё спиной, и начал думать, а думы мои были не простые. Дафна сильно перенервничала после получения известий о побеге зэков. При этом, учитывая факультет, она должна была об этом узнать чуть ли не сразу, ведь утащить зэков и дементоров одним разом способны далеко не все, а тот, кому это выгодно и нужно, так и вовсе существует в единственном числе. И как раз наибольшая концентрация фанатиков этого волшебника учатся именно на Слизерине, информацией обмениваются.
— Ладно… — приложил я руку к лицу, проведя в итоге по волосам. — Нужно извиняться…
Дафна, судя по вспыльчивой реакции, действительно сильно переживала, причём так, что это выбило её из привычной и отработанной годами манеры держать себя на людях.
Подумав так и эдак, я прямо отсюда, из замка, сидя у стены под окном напротив Большого Зала, в наглую аппарировал на энергии шторма, преодолевая барьер на манер аппарации феникса, пусть и несколько иначе.
Выпал из аппарации я в небольшой, но крайне уютной и дорогой гостиной, и если бы немного скорректировал своё перемещение, то сел бы на стул за стол.
— Добрейшего утра, — хмыкнул я, завидев именно тех, кого и ожидал.
Мама Дафны отреагировала на это моё появление лишь удивлением, отсалютовав чашечкой чая, сохраняя в себе нечто французское, утончённое, чего нет в наших волшебниках-островитянах — наверняка именно она прикладывала усилия в воспитании Дафны, как и в её чувстве стиля, ведь Дафночка зачастую одевается соответственно, немного шаблонно, но оставляя за собой флёр Парижской романтики, беспощадно смешанный с английским «покерфейсом».
А вот отец Дафны аж вскочил, панически ища палочку.
— Не суетитесь, не уважаемый мною, — помахал я рукой, улыбаясь, и взглянул на маму Дафны. — Приветствую, миссис Гринграсс, и прошу прощения за столь наглый и нежданный визит.
— Доброго утра, мистер Грейнджер, — вежливо улыбнулась миссис Гринграсс. — Не желаете присоединиться к завтраку?
Краем сознания я отметил при появлении, что завтрак и в самом деле был в самом разгаре, но не придал этому значения.
— Вынужден отказаться — время не терпит. Я к вам не просто так, а с важным вопросом. Какие цветы любит Дафна?
— Ты… — возмутился мистер Гринграсс, наконец-то сообразив, где же он оставил палочку в своём деловом старомодном костюме коричневых тонов. — Наглый мальчишка…
— Не вам, с вашими попытками на как можно дольше и в худшие условия засадить меня в Азкабан, путём подкупа и преступного сговора, говорить о наглости.
— Хм… — нахмурилась миссис Гринграсс и взглянула на мужа. — Мы об этом ещё поговорим, дорогой. А что касается вашего вопроса, мистер Грейнджер — камелия и буддлея. Их очень любят высаживать магглы в соседнем городке, а Дафна любила там гулять в детстве с крёстным.
— Эх, мог бы и догадаться.
— Правда, последнее время она небезразлична к розам, но почему-то не к цветам, а как к символу. Интересно, почему это? — миссис Гринграсс взглянула на меня с какой-то хитринкой во взгляде и с улыбкой.
— Не помогай ему укреплять отношения с нашей дорогой дочкой, — упрекнул мистер Гринграсс свою супругу, сев за стол в какой-то злой и даже обиженной манере.
— Благодарю за полезную информацию… — кивнул я миссис Гринграсс и хотел было аппарировать, но вспомнил пару моментов и с интересом, а во взгляде с пожеланием недельного поноса, взглянул на отца Дафны. — Интересно, а имеете ли вы отношение к дикому желанию некоторых из тех, кто вызволял узников Азкабана и увёл дементоров обязательно убить меня?
Что-то изменилось в лице Уильяма, неуловимое, но давшее понять, что может и косвенное, но имеет.
— Полагаю, Дафна будет счастлива узнать о такой своеобразной любви своего отца. А теперь, приятно вам оставаться наедине с миссис Гринграсс.