— Ну да, есть такое, — чуть застеснялся «киношный злодей».
— Хм, — улыбнулась девочка. — На лавры великого волшебника позарился?
— Ну, а что? Почему бы и нет. Я чувствую, что чего-то не хватает. Совсем немного.
— Силы не хватает, — пояснил я, поудобнее устраиваясь в кресле и с наслаждением попивая чай.
— Откуда знаешь? — тут же навострила ушки Сьюзен. — У тебя ведь тоже не получается телесная форма.
— Ну, последнее время я часто сижу в библиотеке.
— Ага, вместе с Гринграсс. М-м-м, романтика… — Ханна и Сьюзен опять наигранно воодушевлённо сложили руки вместе, а их лица выражали эту странную девичью эмоцию, которую интерпретировать в слова не позволяет весь мой опыт.
— Мы, вообще-то, зельеварением занимаемся… — видя абсолютную бесполезность аргументов, я просто отмахнулся. — А, кому я говорю… В общем, где-то вычитал, что если чары Патро́нуса получаются вообще хоть как-нибудь, значит воспоминание подходящее. Но для телесной формы надо подавать через палочку много магии потоком.
— А для Пульса?
— Много и резко, как взрыв, так… Бах! — я показал руками этот взрыв, чуть не расплескав чай из чашки. — Ну, а если верить книгам, каждый сам для себя определяет, как именно он регулирует свою магию. Кто-то напрягается всем телом, сопоставляя телесные усилия с магическим потоком, кто-то визуализирует этот поток… В общем, кто во что горазд.
— То есть, — задумался Захария. — Мы все можем создать телесную форму, нужно лишь поднапрячься?
— Теоретически — да.
— Эх… — печально вздохнул Захария.
— Что такое, Зак? — тут же проявила заботу Ханна. — Вот, возьми ещё печеньку. С шоколадом.
— Да странное чувство… — поёжился парень. — Не поймите неправильно, но это-таки бьёт по самооценке.
— Что именно? Печенька? — не отставала от парня Ханна.
— Да давай сюда уже свою печеньку, — парень выхватил печеньку и зажевал.
Быстро расправившись с кондитерским изделием, он продолжил мысль:
— Словно меня где-то жестоко обманули, когда магглорождённый столько знает о магии. Не-не, вы не подумайте… Но это реально как удар ниже пояса. Родители волшебники, их родители — тоже волшебники. И так ещё не одно и не два поколения…
— Дело в восприятии, мне кажется, — задумчиво высказался Джастин.
— В восприятии? Восприятии чего? — надулся Захария.
— Ну… как бы правильно сказать…
— Позволь мне, Джастин, — прервал я попытки парня сформулировать мысль.
— Давай.
— В общем, дело в том, что для вас магия — обыденность, с которой вы росли в детстве. А для некоторых и вовсе, и без того надоевшая рутина. Для таких как я и Джастин, всё вокруг — совершенно новый мир с новыми возможностями, о которых мы могли только мечтать, читая сказки. А для вас, это на уровне: «Ну школа, ну палочка, ну магия — велика невидаль?». Думаю, тебе просто нужна цель, подразумевающая совершенствование в магии. Например, стать сильнее Дамблдора, умелее Флитвика, ну или что-то подобное.
Мои слова заставили задуматься ребят, но Ханна тут же указала пальчиком на Джастина.
— А почему тогда Джастин относится ко всему спустя рукава?
— А у меня были большие планы на маггловскую жизнь, — сокрушенно пожал он плечами. — Не о магии я грезил в детстве. А потом, я должен был поступить в Итонский Колледж. За год до письма из Хогвартса как раз сдал первые экзамены. В этом году должен был пойти туда как раз…
— О! А я знаю! — Сьюзен буквально засияла. — Тётя как-то говорила о нашем дальнем родственнике. Там как было… После пятого курса обязательного магического образования, он подал официальное прошение в министерство, сдал обычные предметы и получил документы об обычном образовании. Итонский Колледж, как и Оксфордский Университет, благодаря утвержденной королевой программе, без проблем принимают волшебников, решивших получать обычное образование. Для них даже чуть-чуть снижена планка минимального уровня знаний, а дом Виндзор выплачивает половину стоимости образования.
— Какая щедрость от королевской семьи, — улыбнулся я.
— Просто, редко кто пользуется подобным. Это ведь сложно. Говорят, маггловские дисциплины довольно сложны. Волшебники считают это ненужной блажью, а магглорождённые либо вливаются в наш мир с концами, либо совсем не вливаются, но никто ничего не рассказывает им.
— Но почему? Это же важная информация, — возмутился Джастин.
— Да сами не знают, наверное, — смутилась Сьюзен. — Если бы не тот случай с родственником, наверное, даже тётя не знала бы о таких возможностях и программах. А она не последний человек в министерстве.