— Я и не думала, что волшебники так активно участвовали в жизни обычных людей.
— Так написано в различных книгах, статьях, исторических записях, — развёл я руки в стороны. — Думаю, с введением Статута Секретности многое повырезали. Да и не стоит заблуждаться — правительства обычных и магических стран прекрасно осведомлены друг о друге и сотрудничают. А из хроник повырезать всё лишнее — плёвое дело. Пиши что хочешь, а через лет сто и свидетелей не останется, будет лишь одна правда — написанная в «правильных» книгах.
— А ведь интересно, — Гермиона тоже отложила свои книги, глядя на меня. — Что-то ещё о них интересного известно?
— Гринграсс, как и Малфой, да и Блэк — одни из самых богатых. Входят в список «Священных Двадцати Восьми». Сфера интересов в бизнесе довольно широка, и в основном связана с импортом различных вещей и налаживанием местного производства различных аналогов путём так называемой обратной инженерии.
— То-есть?
— Что поделать, — пожал я плечами. — Если верить записям, магическая Англия очень консервативна и тем самым отстаёт от других стран в сфере создания различных магических артефактов и приборов, призванных облегчить или улучшить различные сферы жизни, производства и быта. Зато мы сильны в непосредственном колдовстве палочкой, а наши волшебники, в среднем, намного более универсальны и самодостаточны.
За окном, рядом с которым мы сидели, еле слышно завыл ветер. Погода к ночи решила ухудшиться, и это не очень радовало.
— И-и-и? — протянула Гермиона, жаждая продолжения.
— И ничего. С Дафной мы просто коллеги. Просто нормальная девочка.
— Кхе-кхе, — позади, за поворотом между шкафов, раздалось недвусмысленное покашливание, привлекая наше внимание.
Обернувшись на звук, я заметил вышедшую с книгой в обнимку Дафну, с привычной маской холодности и безразличия на лице. Заметил я присутствие постороннего давно, но ощущения были знакомые, а разговор наш отнюдь не тайным, потому чары против подслушивания я не создавал.
— Грейнджер, — кивнула она.
— Гринграсс.
Гермиона закатила глаза к потолку, выражая своё отношения к подобным обращениям. Дафна подошла поближе.
— Я не хочу, чтобы лёгкое недопонимание повлияло на качество нашей совместной работы по зельеварению.
— Хорошее начало, — кивнул я с улыбкой и пододвинул для девочки свободный стул, но Дафна отрицательно мотнула головой.
— Некоторые малоприятные личности посчитали, что наше общение переходит границы допустимого для коллег. Об этом эти личности оповестили родителей, а те, в свою очередь, предприняли ряд воспитательных мер наряду с ограничениями.
— Сочувствую.
— Я себе тоже очень сочувствую, Грейнджер. В общем, я пришла сказать, чтобы ты не воспринимал на личный счёт моё показательное игнорирование твоей персоны.
— Понял. Может стоит пирожные отослать и твоим родителям?
Подобный вопрос заставил что Гермиону, что Дафну, немного удивиться.
— Ну, а что? Есть же там пирожные «Нежные» и «Доброта»? Если верить описанию в меню, то они должны и чёрствого чинушу превратить в мягкий пудинг.
Гермиона помотала головой, с горькой усмешкой приложив руку к лицу, а Дафна слабо-слабо улыбнулась.
— Можешь попробовать, — ответила брюнетка. — Но я не думаю, что подобным можно сгладить факт твоего происхождения.
— Вот, Гектор! — Гермиона высказалась тихо, но словно бы крикнула, обвиняюще указав пальцем на Дафну. — Слизеринцы все только и думают о чистоте крови.
— Ой, брось, Миона, — отмахнулся я. — Это всё равно что упрекать жителя Ватикана в том, что он христианин.
— Но ведь главное, какой ты волшебник, — возмутилась Гермиона.
— Так, я сказала, что хотела, а о морали вы тут спорьте сами, — ухмыльнулась Гринграсс. — Доброго вечера.
Ухмыльнулась, и ушла.
— Миона. Я немного понял магический мир. Да, тут важна сила волшебника и знания, но до тех пор, пока по этим параметрам ты не превосходишь всех на голову, а лучше так и в пару раз, это не имеет особо никакого значения.
— Да быть такого не может, — упрямо качнула головой сестрёнка. — Талантливый и упорно трудящийся всегда пробьёт себе дорогу в жизни.
— Скажем так, — я откинулся на спинку стула. — Представь, что ты — выходец из Африки в США шестидесятых. Степень общественного пренебрежения будет примерно такая же, но без излишнего радикализма.