Против никто не был и тому, что в кареты были запряжены довольно страшные, и откровенно неприятные существа. Я о них читал — фестралы. Этакие худощавые до абсурда и очень крупные чёрные лошади с удлинённой шеей и клювоподобной пастью. Ещё у них были складывающиеся на спине кожистые крылья, размах которых в раскрытом состоянии достигал от восьми до одиннадцати метров, если верить учебной литературе по Уходу. Это сложно передать словами, насколько животинка была впечатляющая. Сейчас-то они со сложенными крыльями, но вот парочка таких, явно из этого табуна, крутились у хижины Хагрида, и один встал на дыбы, раскрыв крылья — дурь-машина, несмотря на всю свою костлявость.
Их вряд ли кто-то видел из ребят — им это недоступно. Чтобы видеть фестралов, нужно познать смерть. Что бы там не скрывалось за этой формулировкой, вероятность, что ученик школы в своём возрасте «познал смерть» слишком мала.
Я ехал в карете вместе с Джастином, Ханной и Сьюзен. В принципе, тут есть место ещё под пару человек, но они были заняты багажом из сундуков, чемоданов, свёртков и прочего. У меня одного, похоже, рюкзак — ультимативное решение проблемы, а школьный сундук практически пуст. Но, тем не менее, я тоже тащил его с собой, потому что так положено по правилам. Хм… Тогда вполне возможно, что и у других ребят есть что-то с расширенным пространством. Как это тут называется? Чары Незримого Расширения?
До перрона Хогсмида мы доехали довольно быстро, хоть и потрясло немного на ухабах. Скажу без прикрас — зимняя поездка на санях по замёрзшему, наверняка не без помощи магии, озеру, была куда как увлекательнее и веселее.
Быстренько загрузившись в вагоны ожидавшего нас Хогвартс-Экспресса, сложив вещи под сиденьями или на верхних полках, мы тем же составом принялись за то, в чём так любят упрекать учеников Хаффлпаффа — гонять чаи и дружелюбно разговаривать обо всём подряд. Когда поезд тронулся, к нам присоединились и Эрни с Захарией — купе большое, позволяет. Забавно — весь курс Хаффлпаффа едет в одном купе.
— Всё-таки странно это, — задумался Джастин. — Так мало учеников на курсе. Да и не только на нашем.
— Да, было бы здорово, будь нас больше, — потянула мечтательно Сьюзен. — Столько новых друзей можно было бы завести.
Вообще, мечтательность и скромность этой рыжей особы проявляется только в такой вот атмосфере, где все свои. Так-то она может быть довольно собранной, резкой и умной, но её это быстро утомляет, и девочка мгновенно превращается в вечно «растекающееся» и смущающееся, мечтательное рыжее создание. Мне даже кажется, что, если в таком состоянии потрепать её за щёки, она будет вяло сопротивляться, растекаясь по сиденью ещё больше, приговаривая: «Ну хва-ати-и-ит».
Поездка прошла спокойно и без приключений. Мы прихватили с собой немало разной еды с кухни Хогвартса, так что голодать в дороге не пришлось. Пару раз я покидал купе, чтобы просто пошляться по вагонам, но ничего достойного внимания там не нашёл, к большому сожалению — всё же тяжело столько часов ехать в поезде, сидеть на одном месте и общаться пусть и с приятной, но уже поднадоевшей за год компанией. Даже обезьяне, как говорится, нужно разнообразие. Конечно, эльф из осколков посмеялся бы, мол: «Чушь это, ваше разнообразие. Мы вон по лесу в патруле порой годами ходим, и ничего». Но тут, мне кажется, влияет как физиология, чуждая человеческой, так и воспитание.
Столкнулся с Драко. Блондин пообещал, что в следующем году мне «кабзда», ведь он-то может колдовать на каникулах и практиковаться, а я — нет. Ну, это мы ещё посмотрим, наглая личинка сноба, поднапрягусь, и тоже буду колдовать… Я что, погрузился в атмосферу школы, принимая подобный вызов? А почему нет? Тут дело не в том, кто этот вызов бросил, а в самой его сути — колдовать на каникулах.
Приехали мы в Лондон где-то часам к восьми вечера. На дворе лето, и было ещё довольно светло, но магическая часть вокзала, платформа «девять и три четверти», была освещена магическими светильниками — источников естественного света здесь не так уж и много.
Суматоха, радостные ученики, не менее радостные родители, повсюду багаж, сумки, хаотичные перемещения людей, толкотня. В общем, не люблю я подобное. Вот не люблю, и всё тут. Так что я решил немного обождать, стоя рядом с вагоном и поглядывая по сторонам. Недалеко от меня стояла знакомая мне пара волшебников. Платиноволосый статный мужчина, гордо носящий фамилию Малфой и «пресветлое» имя Люциус, и его эффектная жена Нарцисса, в девичестве Блэк. Я заметил их, они заметили меня. Рядом с ними стояла не менее эффектная пара, только чёрные волосы дамы были собраны в пучок под элегантной и явно французской шляпкой, напоминающей лист или перо своими острыми формами, а мужчина-блондин носил тёмно-синий старомодный костюм, а не как Люциус — чёрный, как ночь.